Переход прошел идеально, Кобзарев и сам не смог бы лучше вывести корабль в реальное пространство, особенно при таких повреждениях. «Выскочили, как младенчик из мамки» — вспомнилось выражение, широко распространенное на флоте. Арсений Павлович даже хотел произнести его вслух, но вовремя спохватился. Из всех присутствующих в рубке только госпоже Корсаковой на личном опыте было известно, как выскакивает из мамки младенчик, а выслушивать ее комментарии по этому поводу Кобзарев был морально не готов.
Кроме того, у экипажа имелись сейчас проблемы посерьезнее. И дело даже не в необходимости привести в чувство подпространственный привод и сообразить, как и из чего соорудить выпускающий маяк.
Зеленая звезда, мерцающая в отдалении, имела навскидку одну планету и астероидный пояс. Неплохая звездочка… только совершенно незнакомая. Более того, кап-три, числившийся одним из лучших навигаторов флота, не узнавал рисунок открывшихся после выхода в реальное пространство созвездий. В этом они с каперангом Корсаковой совпадали до долей секунды.
Существовал, конечно, крохотный шанс, что сейчас он смотрит на что-то на редкость банальное — просто под небанальным ракурсом. Но привязаться было не к чему. И не только ему: мощнейшие компьютеры «Москвы», будь они людьми, сейчас наверняка недоуменно пожимали бы плечами. И дальней связи не за что было зацепиться — отсутствовали ориентиры. Кроме того…
Мертвые зоны правого борта после совершенного каперангом маневра (Арсений Павлович прямо залюбовался уверенным стакатто, которое выбили на пульте пальцы Марии Корсаковой) стали доступны для сканирования. И теперь датчики передавали изображение грандиозного шарообразного объекта, окруженного довольно плотным слоем космического мусора. Ну-ка, кто тут скажет командиру (да-да, командиру!) корабля, что это такое? Уж точно не Кобзарев. М-да.
— Предварительные характеристики? — произнесла каперанг в пространство.
— Сфероид, диаметр триста двенадцать тысяч пятьсот двадцать шесть метров, происхождение искусственное, видимые признаки технологической активности отсутствуют, видимые признаки биологической активности отсутствуют…
— Сколько-сколько? — Фиксаторы ложемента первого пилота с треском раскрылись, женщина выпрямилась, вцепившись в подлокотники и пожирая глазами дисплей. — Повторите диаметр!
— Триста двенадцать тысяч пятьсот двадцать шесть метров, — слегка растерянно отозвался оператор.
В рубке поднялся шум, офицеры наперебой обсуждали увиденное, выдвигались и тут же отбрасывались разнообразные версии. И только каперанг не принимала участие во всеобщем гвалте, вглядываясь в гигантский шар. Высказалась она нескоро, но так резко, что все вокруг замолчали как по команде.
— Любопытно. Весьма. Ну что ж, подождем. Что еще остается? Да, и кстати… О'Нил!
— Я! — откликнулся старший техник максимально недовольным тоном.
Фоном для его голоса служили лязг, стук, грохот и, на некотором удалении, предельно непарламентские выражения — ремонт начался сразу по выходе в реальное пространство и, судя по всему, шел сейчас полным ходом. И пока еще не отмененная красная схема не мешала. Что ж, у технарей свои регламенты.
— Рори, ты не поверишь. Я сейчас смотрю на такую хрень… вот всем хреням хрень. Короче, сфероид. Искусственный. Диаметр — триста двенадцать с половиной. Километров. А?
После непродолжительного молчания О'Нил заговорил, точнее закричал на кельтике, и продолжал сие полезное для поддержания душевного равновесия занятие добрых минут пять. Насколько мог судить Кобзарев — ни разу не повторившись.
Тем временем были получены доклады со всех постов. Сканеры не обнаружили вблизи объекта ничего подозрительного или опасного, а расстояние до сфероида не предполагало возможности ведения прицельного огня потенциальным противником. Разумеется, не предполагало исходя из общеизвестных возможностей человеческой техники, но не удирать же ради гарантии безопасности через полсистемы? Набегались уже… Кроме того, даже и полсистемы гарантию дают довольно сомнительную, при таких-то размерах «хрени»!
Дальнейшие действия Марии Корсаковой были, с точки зрения Кобзарева, достойны исключительно уважения. На основании полученных отчетов о состоянии корабля она раздала указания офицерам и подчиняющимся им службам. Причем сделала это так, что все без изъятия оказались при деле. Настоящем деле, а не имитации оного. И понадобилось ей для этого (кап-три специально засек время) две с половиной минуты. Что, кстати, показывало прекрасное усвоение материала, полученного при стажировке на «Минине».