Хотя… в сущности, количество подчиненных большой роли не играет. Тут дело в умении их построить. И если учесть, что в состав ордера «Хеопс» штатно входят сорок кораблей, не считая командирского… а при Соколином Глазе у каперанга под рукой было вообще под восемьдесят единиц… чему удивляться собрался, Арсений Павлович?
Закончив с приказами и легко перекрыв по-прежнему доносящиеся из технологических отсеков вопли, каперанг объявила смену схемы на желтую. До зеленой дело пока не дошло, да и не могло дойти, но и желтая в их обстоятельствах — это уже неплохо.
— Рори, — дождавшись, когда двигателист выговорится, произнесла госпожа Корсакова, — я жду извинений! И, сам понимаешь, не за интенсивность высказываний.
— Прости засранца, командир, — покаянно пробормотал в динамиках разом присмиревший О'Нил, — был неправ.
— Вот то-то, — удовлетворенно кивнула она. — Знай наших!
Завершив этот короткий сюрреалистический диалог, каперанг уселась в ложементе несколько боком, окинула находящихся в рубке офицеров одновременно насмешливым и грустным взглядом и негромко произнесла:
— Я вижу, вы заинтригованы, господа. Ладно, время у нас есть, по крайней мере, до тех пор, пока не решится вопрос с подпространственным приводом. Так почему бы и не рассказать вам одну странную и, пожалуй, не слишком веселую историю? Думаю, вам будет интересно.
…Система Тариссы была открыта экспедицией Пола Дженкинса, а Бельтайн Бельтайном назвал его первый помощник Кристофер Гамильтон. Это известно на моей родине каждому ребенку, который успел научиться читать, а может быть и тем, кто еще не успел. Славная страница, с которой начинается история заселения планеты, и все такое… но у этой страницы было продолжение. И о нем нелинейным рассказывают предельно скупо, да и в Корпусе предпочитают внимание не заострять.
Кристофер Гамильтон, от которого, кстати, я происхожу по прямой линии, был фанатиком. В хорошем смысле этого слова. Фанатиком и патриотом. В частности, он считал, что одной планеты выходцам из Кельтского Союза недостаточно. Кроме того, ему, как и всякому порядочному астронавту, просто не сиделось на грунте. И лет через двадцать пять после начала колонизации он выбил из тогдашнего правительства Бельтайна разрешение продолжить поиск свободных и пригодных для заселения планет.
Кристофер был по тогдашним меркам уже весьма немолод, под шестьдесят, но энергии, судя по мемуарам современников, там хватало на полк двадцатилетних. Коротко говоря, он собрал экипаж, загрузился на фрегат «Форчун» и отправился в свободный поиск. Отправился и не вернулся. Обычное дело, в общем-то, поиск и сейчас занятие довольно рискованное, тогда же…
Имена экипажа «Форчун» по прошествии времени были выбиты на мемориальных стелах, в Нью-Дублине появилась Гамильтон-стрит, и об этом полете не то чтобы забыли… просто сдали его в архив и оставили там пылиться. Так продолжалось до тех пор, пока не началось освоение астероидного пояса Тариссы. Именно тогда в ходе одного из разведывательных полетов корабль «Кловер» наткнулся на то, что осталось от «Форчун».
Поднятые старые записи свидетельствовали о том, что Зону Сигма после старта от Бельтайна фрегат миновал благополучно, маяк фиксировал состоявшийся переход. Как и когда «Форчун» вернулся назад, оставалось загадкой. Сигма, как вам, возможно, известно, нестабильна в пространстве. То зона перехода находится выше пояса астероидов, то ниже, то непосредственно в нем, и тогда отследить сигнал возвращения практически невозможно. Теперь-то в годы Пестрого Солнца (вот как сейчас, например) полеты через Сигму запрещены, приходится пользоваться Зоной Тэта, расположенной существенно дальше. В наши дни разница в длительности перелета составляет несколько часов, во времена же Кристофера Гамильтона речь шла о многих днях, а ждать мой пращур не любил и не умел.
Так или иначе, остатки фрегата обследовались на месте, а потом и на базе «Гринленд». Тела экипажа не нашли, что было совсем неудивительно, если учесть состояние корабля. Зато был обнаружен сильно поврежденный бортовой журнал. Разобрать удалось немногое, но одна из записей, сделанных Гамильтоном, сообщала об обнаружении некоего объекта искусственного происхождения. Сфероида диаметром триста двенадцать с половиной километров.
Даже сейчас, когда мы время от времени натыкаемся на материальные следы чужой культуры, этот шарик кажется чем-то запредельным. Тогда же… не знаю, чем думали члены комиссии, расследовавшей обстоятельства гибели «Форчун», но вывод они сделали весьма оригинальный: Кристофер Гамильтон повредился рассудком. Сошел с ума. Чокнулся на старости лет и погубил корабль и команду.