Закатила глаза и оперлась об ствол большого дерева. Мы практически дошли до границ Валирии и Элады, но беременный муж, аж самой смешно от этого словосочетания, так вот он остановил нас и вот уже двадцать минут торчит среди зарослей кустарников.
- Почему мне до сих пор плохо, - стонал брюнет. - пока не верну себе тело, ни кусочка не возьму в рот.
- Как миленький будешь есть, одной магией плод не прокормить, - ответила я.
Мужчину, то есть женщину снова вырвало. Ноа наконец вылез из кустов, я протянула ему фляжку с водой.
- Уйди а, меня от тебя тошнит, - попросил он, хмыкнула понимающе и отошла.
За прошедшие пару часов, мы с Ноа погрузились в прелести тел друг друга и не в хорошем смысле этого слова. В начале мне захотелось по-маленькому, я терпела очень долго, но в итоге отбежала за кустики и окропила все вокруг и даже собственные штаны. Как мужчины справляются со своим пожарным шлангом, это же жесть полная, прицел барахлит и всё время тянет в противоположную сторону. Пришлось менять одежду, нет, я больше никогда не буду жаловаться на то, что мужчинам в этом плане легко. Следующее что произошло - у меня встал на моего жениха. Мы ехали на магикаре по ухабам и так получилось, что я прижалась к демону. Меня окутал его запах и оп, штаны жмут в неудобном месте. Мозг отключился и захотелось овладеть им прямо тут, в движущейся повозке, с тремя соседями рядом. Грэм подозрительно покосился на меня и пересел подальше. Ох уж эти мысли шаловливые. Пришлось заняться аутотренингом.
С Ноа тоже всё было не просто, он всю дорогу жаловался на тошноту, головную боль, на боль в груди. Требовал то фрукты, то жаренную рыбу, то вообще чипсы «Принглс» и луковые колечки. Откуда у плода потребность в иномирной еде, непонятно. В общем он достал всех. Мужчины терпели наше нытье всю дорогу и старались не раздражаться. Но чувствую нас прикопают, после того как мы найдем артефакт. Так как я ныла не меньше Ноа и пару раз трансформировалась в рогатого Халка, благо мы уже вышли из магикара и шли пешком, так как машина через лес не проехала бы.
- Ноа, миленький, давай хотя бы доберемся до границ, – просила я, когда брюнет решил, что с него хватит, и
мы делаем привал до завтрашнего утра. Сумерки только окрашивали тенями лес, и можно было еще часик потратить на дорогу.
- Никуда я не пойду, у тебя слишком слабые ноги, ты устала, - буркнула женщина, уперев руки в боки.
- Рит, давай действительно сделаем привал, не стоит перенапрягаться, ты теперь не одна, подумай о ребёнке,
- подошёл ко мне Маркус.
Такой он лапочка, заботится обо мне, меня снова отвлёк Ноа, тем, что расплакался.
- Ну что ты плачешь опять? Хорошо, остаёмся тут, – проворчала я, подходя к брюнету.
- Такой Маркус лапочка, заботится о нас, - всхлипнул Ноа.
- Так, стоп, ты чувствуешь мои мысли? — я встала как вкопанная
- Вы идёте как по учебнику, поменялись телами, окунулись в прошлое друг друга, теперь у вас стадия
настоящего, — ответил проходящий рядом Демиан
- Так, Ноа, соберись, хватит сырость разводить на ровном месте! Будь мужиком, - вскипела я, и опять
трансформировалась в дейву
- Да я не могу, как ты удерживаешь в себе столько эмоций, тебе нравится забота Маркуса, злишься на богов,
скучаешь по детям, и я тебя бешу. Воот, чувствую, как мы хотим прибить нас, - ткнул в меня Ноа облезлым
лакированным ногтем.
Я со злостью ударила дерево, оставив глубокий след своего кулака в стволе и рыча пошла, сносить другое
дерево. Я злилась на себя, на Ноа, на чёртовы обстоятельства. В какой-то момент, меня остановил Бальдр.
– Рита, это не ты, попробуй успокоиться
- Тебя я видеть хочу в последнюю очередь, тот поцелуй тебе не прощу, – буркнула и замерла. Чёрт. Эта ревность Ноа, он ревнует меня к Бальдору. Твою ж мать, - прости Бальдр
Я ушла в чашу леса, подальше от всех, мне просто нужно немного побыть одной. Слишком много
навалилось. Глубоко вздохнула и закрыла глаза, усаживаясь на поваленное кем-то дерево. Что же со всем
этим делать, как быть с Ноа. Как нам не прибить друг друга и когда всё закончится. Я уже не рада быть
мужчиной. Всё время чувствовать злость мужчины, его сомнения, неуверенность в себе. Но из всех этих
чувств есть одно, что сжимает сердце до боли. Это страх. Страх остаться вновь у разбитого корыта, страх
потерять меня, Бальдра, нашу маленькую шведскую семейку. Он согласен шататься по миру с нами,
согласен спать на земле, лишь бы это путешествие не кончалось. Лишь бы не возвращаться в тот старый
тёмный дом, в котором он испытывал только боль и горечь. Его мысли были просты и искренние. Он хотел