Я подошла почти вплотную.
— Ты звал меня?
Я надеялась, что мой голос прозвучал спокойно. Возможно, общение с Вэзилом придавало мне сил. В моей голове даже мелькнула мыслишка, что нужно жить по-другому. Нельзя за небольшое прегрешение отправлять человека в северную башню. Все в Мавроситании знали, что такое северная башня. От одного только осознания что тебя ведут в северную башню можно сойти с ума.
Отец медленно опустил ноги и поднялся. Наверно, я бы предпочла, чтобы он ещё постоял на голове. Его глаза вонзились в меня, как два клинка, хотя он всё ещё тяжело дышал, а лицо было красным от прилившей крови и от этого ещё более суровым. На обнажённых руках бугрились мышцы.
— Мелания, тебя не было на совете. Ты ушла, не поставив меня в известность. Мало того, ты каким-то образом договорилась с пьёни, чтобы он пропустил тебя и нарушил приказ. Ты знаешь, что тебе запрещено покидать территорию Мавроситании без моего разрешения?
Я молчала, судорожно пытаясь понять какую позицию занять. Конечно, я планировала вернуться к совету и уж тем более не ожидала для пьёни такой суровой кары, как северная башня.
— Я планировала вернуться к совету, но возникли кое-какие осложнения, о которых я не могу рассказать.
— Что значит ты не можешь рассказать?! — подступил ближе отец.
Сейчас я чувствовала даже запах его пота, так он был близко. Его грудь вздымалась от злости. Мне показалось, что отец хочет ударить меня. Хотя отец никогда меня не бил. Только наказывал, оставляя в моих комнатах без права выхода, приставив какого-нибудь пьёни для охраны.
Внезапно Николлос отступил от меня и подошёл к своему массивному столу, за которым работал стоя. Стоя, а не сидя, потому что это не способствует лени. Стоя, ты можешь быстрее среагировать, если возникнет опасность. Это вырабатывает силу воли и придаёт твёрдость твоим ногам. Правда, тут действовало непреложное правило: нужно обязательно сделать лёгкий комплекс упражнений. Мы так и учились с малолетства. Высокие парты с подставками для книг.
На собраниях тоже все стояли. Исключение составляла наша семья. Отец сидел на троне, а по бокам располагались два высоких резных кресла. Одно, по правую руку от отца, занимал мой брат, другое, по левую я. После смерти брата его место стало моим. Король Николлос занялся бумагами, прервав наш разговор.
Наконец, передав бумаги вошедшему слуге, он снова взглянул на меня.
— Подойди ближе, Мелания.
Некоторое время мы смотрели друг другу в глаза. Немногие могли выдержать его взгляд. И это было в основном из-за того, что подчинённым редко удавалось предугадать его решение.
— Какие основания имелись у тебя, чтобы ослушаться моего приказа? — спросил он ледяным тоном, словно я и не дочь ему была, а так одна из пьёни или тех служанок, что убирались в замке.
Не знаю почему, но внезапно мой страх прошёл. В конце концов, если я наследую его трон и буду править Макроситанией, пора поставить отца на место.
— А какие основания имелись у правителя Мавроситании издать такой приказ, чтобы я — единственная наследница твоего власти, — не имела личной свободы? Тебе должно быть известно, как дорога мне свобода. Я готова на всё для этого.
Тут я вспомнила про несчастного Юлиана. Было глупо заставить его нарушить приказ. Теперь я бы так не поступила. Тогда я не знала Вэзила.
Мои руки сжались в кулаки. Я видела, что отец сдвинул густые чёрные брови. На лбу образовалась складка.
— Если ты хочешь, чтобы я была сильной, не нужно ослаблять мою волю и заставлять меня проявлять послушание. Это ни к чему для правительницы Мавроситании, — начала я опять гнуть свою линию. — Если ты хочешь сломить меня, помести в Северную башню. Или запри в комнате, как девчонку. Твоё право.
Мне удалось удивить отца, и я поймала себя на мысли, что получаю удовольствие от борьбы. Сейчас, в этом кабинете, куда призывал меня отец, чтобы выговорить мне за непослушание, я боролась за свои права и понимала, что рискую. Но на моём кону были наши отношения с Вэзилом и жизнь Алиана.
Отец одобрительно качнул головой.
— Девочка выросла. Знаешь, Мелания, ты права. Я старею и не имею мышления юности. Я не стану тебя запирать в башне или в комнате. Твою силу воли нужно укреплять, не так ли? Я подумаю над этим. Остался один вопрос: почему Алиан выпустил тебя? Неужели я не могу доверять подчинённым? Пьёни — моя защита и моя армия. Почему же Алиан стал предателем? Что ты дала ему в обмен? Деньги? Он предал меня за монеты?