Отец стоял за своим столом. В тот момент, когда я вошла вслед за Иргусом, он прикладывал печать к какому-то документу. Николлос махнул Иргусу, чтобы тот вышел. Некоторое время я стояла, а отец не обращал на меня внимания. Продолжал перекладывать бумаги. Не получив приглашения, я прошла к диванчику для посетителей и уселась. Сегодня я собиралась нарушить все правила.
Отец тут же поднял голову.
— Я не разрешал тебе сесть. Ты не имеешь никакого права сидеть в присутствии правителя без моего на то позволения.
— Я всего лишь женщина, которая устала. Может стоит издать специальный закон о женщинах? К тому же я твоя дочь и будущая правительница. Но если ты настаиваешь, я встану.
Отец сощурился. Отложил бумаги и подошёл к диванчику, глядя на меня.
— Не понимаю, Мелания, что с тобой случилось.
Я просто влюбилась, отец. Влюбилась в нашего врага. Один день изменил всю мою жизнь. Пока во враждебном мне мире отдают почтение умершему животному, в моём мире не церемонятся, когда лишают жизни.
— Мелания, я принял решение. Ты выходишь замуж, — отец сложил на груди руки. — У меня нет времени на борьбу с тобой.
— Что?
Я обомлела. Мы договаривались, что я выйду замуж после своего совершеннолетия, до которого оставался ещё год и что меня не отдадут замуж против воли.
— Завтра будет турнир, на котором за право обладать тобой, будут сражаться лучшие мавросы нашего королевства. Я предоставлю тебе выбор.
— Но... — я почувствовала, словно кто-то ледяными руками сжал мне горло. — Я знала, что мне придётся выйти замуж, но это время ещё было далеко и я всячески отбрасывала эту мысль. Но после сегодняшнего дня она стала совершенно для меня невыносимой.
Вэзил. Мои планы на него. Мои мечты о нём.
— Ты сама виновата, Мелания. Ты совершенно не хочешь принимать участие в делах королевства. Значит, этим займётся твой супруг.
— Ты не можешь так поступить со мной! — вскрикнула я.
— Я вынужден поступить так в интересах Мавроситании.
Если бы я не знала, что это бесполезно, я бы упала к нему в ноги умолять, чтобы отец передумал.
Мой мозг лихорадочно работал. Пришлось напомнить себе, что я здесь, чтобы спасти Алиана. У меня ещё будет время всё обдумать. В конце концов, я могу сбежать и укрыться на нейтрали. Вэзил поможет мне. Я напишу ему записку, и мы встретимся.
Я подняла подбородок вверх.
— Если нет выбора, я принимаю твоё решение. В интересах Мавроситании, — я склонила голову. — Что ты собираешься сделать с Алианом?
Отец прищурился.
— А что можно сделать с предателем?
— Отпустить. И это будет свадебным подарком для меня. Или предсвадебным.
— Мелания, как я могу отпустить предателя?
— Иначе я не выйду замуж! — я прищурилась. — И сделаю так, что тот, кого ты выберешь мне в супруги, откажется от меня.
— Это как ты сделаешь? Опять соблазнишь кого-нибудь?
Как я это сделаю ещё не существовало в моём воображении. Но отец знал, что в сущности я была такой же, как он. Я добивалась своего любым путём. Любые препятствия лишь раззадоривали меня, также как и его.
— Соблазнишь?! Не волнуйся! Придумаю что-нибудь получше.
Один разговор с Вэзилом, и всё моё нутро изменилось. Мир зациклился на одном мужчине. И наплевать, что он был моим врагом. Это было прекрасно и страшно одновременно. Зато теперь у меня появились силы для сопротивления.
Кириллос смерил меня взглядом. Губы сжались в тонкую ниточку, что всегда означало, что он серьёзно задумался. Удалось сбить его с толку. Мне стало легче. Я сделала спокойный вдох и расправила плечи. Надо держать паузу.
— Допустим, если я придумаю, как отпустить этого урода, ты дашь мне слово, что выйдешь замуж? — спросил Николлос.
— Я выйду замуж, — кивнула я, пропуская «дашь слово».
Закон в Мавроситании гласил, что если ты даёшь слово, ты должен сдержать его даже умирающим и обессиленным. И ты даже должен встать из могилы, если твою жизнь неожиданно забрали.
— Ты выйдешь замуж за того, за кого укажу я.
— Кажется, ты собирался устроить турнир... Разве будущая правительница не достойна выйти за самого лучшего? Не нужно лишать мавросов праздника.
Отец нахмурился.
— Если ты хочешь повеселиться, изволь... Но если мне не понравится победитель...
— А разве мой муж не должен быть самым сильным мужчиной?!