Деклан снова прилёг и укутался в одеяло. Вэзил заметил, что его лице выступили красные пятна. Похоже, у него начиналась лихорадка.
— Ты болен, брат мой. Может, нужно позвать Гибриса? — спросил Вэзил.
Гибрис был врач, который постоянно жил во дворце и лечил Деклана с самого рождения и принимал его роды.
Деклан покачал головой.
— Не нужно. Мы ещё не договорили. Король не должен просить. Он должен приказывать. Но я так низок, что прошу тебя. Подари нам наследника.
Вэзил рывком опустился на колени перед братом и схватил его руки, поражаясь какие они холодные.
— Умоляю тебя! Пощади меня. Я не могу этого сделать. Ты болен и не видишь последствий. Мы все и ты в первую очередь, будем несчастны. И этот малыш, который родится из обмана и будет расти в обмане: что хорошего ждёт его на этом свете?
— Каждый приходит с той судьбой, которую ему суждена от бога, Вэз. Этот ребёнок будет расти в любви. И если я не могу подарить любви своей жене, я могу подарить любовь сыну.
— Да откуда ты знаешь, что будет сын? — в отчаянии выкрикнул Вэзил.
— Сибилла вернулась. Это её слова. Она сказала, что в Аспроситании родится наследник. Бог подарит Аспроситании наследника. Ты же можешь послужить орудием Бога?
Вэзил знал, что если он сильнее брата, то брат гораздо его умнее. Да это и неудивительно, поскольку у него больше времени было на книги и на учителей. Именно поэтому Вэзил, когда говорил с Меланией, говорил, что он рад, что брат правит, поскольку тот более мудрый и достойный.
Сибилла была уже старой женщиной. В то время, в которое она чувствовала, она удалялась в пещеру в горах, где молилась в полном одиночестве, не разрешая приносить ей ни воды, ни пищи. Озарения, которые у неё бывали, часто спасали Аспроситанию от гибели.
— Неужели Сибилла сказала, я должен быть с твоей женой?
— Сибилла сказала, что в нашу семью должна прийти новая душа, которая спасёт Аспроситанию. В противном случае мы проиграем мавросам и перестанем существовать. По иронии судьбы король Мавроситании тоже болен, и правит будет его дочь, Мелания. И совсем близко по звёздам её свадьба.
— Мелания?! — воскликнул Вэзил и при одном звуке её имени, она словно на мгновение предстала перед ним такой, какой он её запомнил. Она стояла перед ним, а в её глазах бушевало настоящее пламя страсти. Сильная и дерзкая. Такая не проиграет войны и добьётся своего. Отчего-то у него мелькнула мысль, что она и его получит, если захочет.
— А что ты так удивился?! Может случиться, что чёрные начинают и выигрывают. А сейчас их ход. Николлос может объявить войну, когда захочет. Как думаешь, кого первого сбросят мавросы с Танат, если будут править мавросы? Правильно, братец. Меня. А потом и твою Асию. — Брат вдруг выпятил губы и произнёс по слогам. — Хромоножку, которой не место во дворце. Я этого не позволю.
Вэзил закрыл лицо руками и опустился на пол. Мир, ещё утром добрый и радостный, стал непроглядно тёмным. Он не знал, как поступить. Болью в сердце отозвались слова брата, что Асии не место во дворце. Ещё никто при нём не называл его невесту хромоножкой.
— Зачем ты согласился на нашу свадьбу? — горько спросил Вэзил.
— Тогда были другие времена. Да и не случилось ещё того происшествия с Асией. Тебе нужно разорвать помолвку, чем скорее, тем лучше. Мы не допустим твоей свадьбы. У тебя другая миссия.
Вэзил резко поднялся. Для того, чтобы вывести его, нужно было его достаточно разозлить, но сегодня как раз был тот момент. Впервые он подумал, что его брат совсем иное, чем он о нём до сих пор думал. Особенно его взбесило «мы». Мы это однозначно подразумевалось вместе с Синтией. И кто у нас теперь правит?
У Вэзила не было сил больше находиться в этом месте и с этим человеком, который вывернул его душу наизнанку.
— Куда ты? Мы ещё не договорили.
— Продолжим в другое время, — обернулся с порога брат.
— Но я не отпускал...
Вэзил резко повернулся и отвесил шутливый поклон.
— Ваше Величество, разрешите пройти к себе и обдумать ваше предложение?
— Да знать, когда будешь готов, — бросил брат и взял в руки кубок.
Распираемый яростью и желанием скорее оказаться у себя, Вэзил чуть не сбил старую Сивиллу, очевидно направляющуюся к королю.
— Простите, я... Спешу.
Вэзил любил Сивиллу, хотя и не слишком прислушивался к её предсказаниям.