Красивым движением, Софико вытащила три карты из колоды и бросила их на стол.
— Невесты нет в его будущем. Зато везде ты. В мыслях. В сердце. На сердце. В прошлом. В будущем.
Софико улыбнулась. — Тебя нет только в его ногах.
— Ещё не хватало!!! — подалась я вперёд, сжимая кулачки.
— Ну вот, теперь я вижу тебя прежней.
— Ты когда-нибудь любила так сильно, что весь мир сосредотачивался для тебя в одном человеке?
— К сожалению, да. И эта любовь почти растоптала меня. Сначала чувством вины за предательство и последующей за ней карой, потом недолгим оглушительным счастьем и внезапной, хотя другой эта дама не приходит, изменой. Но не даром я прочла столько книг и столько училась. Я смогла оставить на другом берегу одиночество, дав себе обещание трансформировать любовь.
Я почувствовала, как по спине поползли мурашки. Софико говорила о чём-то что я должна была угадать между строк. Мы никогда не обсуждали её отношений с моим отцом. О них я узнала от других. Да и меня это совершенно не интересовало. Но теперь, когда я потеряла голову, их отношения заинтересовали меня.
Софико была моложе отца и моей матери, но всё же принадлежала к их поколению. И, несмотря на то, что она, используя силу трав и заклинаний, выглядела молодо, время уже начало оставлять следы на её оливковой коже, прорезать морщинки на высоком лбу и возле глаз. Я никогда не видела её с мужчиной, кроме тех моментов, когда они приходили к ней за помощью.
— Ты говоришь о Николосе? — спросила я.
Софико кивнула. В такт качнулись длинные серьги и чуть дрогнула рука с картами. Софико бросила их на стол.
— Когда я поняла, что влюбилась, Дианта была ещё здорова. Ты была совсем крошечной. И вашу семью можно было назвать счастливой. Хотя, конечно, буйный темперамент Николлоса уже начал крушить их общую жизнь. Частенько мне приходилось успокаивать Дианту и укладывать в постель, ослабевшую от слёз. И вот однажды я заснула возле твоей колыбели, когда сначала услышала шаги, а потом и увидела, как Николос появился на пороге. Одержимая бедой подруги, я начала ему выговаривать, а он рывком поднял меня с дивана и ... поцеловал.
— Поцелуй может изменить жизнь, — повторила я слова Вэзила.
— Теперь ты это знаешь и, надеюсь, не станешь меня осуждать. Я давно хотела поговорить с тобой об этом, но понимала, что ты ещё не доросла. Понять любовь и несущиеся вместе с ней трудности может понять только тот, кто полюбил сам.
Я встала со своего места и, обойдя стол, села возле ног Софико, прижав лицо к её коленям. Она сняла заколку, выпуская мои волосы на свободу и, массируя кожу. Некоторое время мы сидели молча, а потом я подняла голову:
— Расскажи!
Софико сощурилась, глядя вдаль, где укрылось её прошлое.
— Мой ад начался с того момента, когда его губы уверенно завладели моими После этого он оттолкнул меня и сказал, чтобы я попробовала с этим жить. Жить с этим стало невыносимо уже на следующий день, когда наши взгляды с Диантой встретились и я осознала, что предала её. Напрасно я пыталась реже приходить во дворец, ссылаясь на занятость. Однажды Николлос сам пришёл ко мне, и я не смогла закрыть дверь. Короля не остановить. Особенно не остановить чёрного короля, когда в нём бушует страсть. Ты его дочь и тебя не остановить тоже. Сядь, милая, мне нужно рассказать тебе кое-что другое.
— Нет! Пожалуйста! — Я схватила руки Софико, в который раз обратив внимание, как много на них колец. — Скажи, что было твоей трансформацией? Как ты смогла избавиться от любви к Николосу?
— К тому времени, как твоя мать заболела, я уже была отравлена страстью и ухаживала за королевой из чувства долга. Готовила отвары, чтобы унять боль. К счастью, мне удалось сохранить тайну, и Николлос поддержал меня. А точнее, ему абсолютно не было никакого дела. Я быстро наскучила ему. Женщина, чтобы удержать мужчину, должна вести его за собой. Придумать игру, которая увлечёт его. Мир, Мелания, держится на женщинах. Игра может быть позволить мужчине взлететь и может опустить его вниз. Мужчины не понимают этого, когда увлечены. Но я не могла вести его за собой. Я разваливалась на части из-за гложущего чувства вины. К моменту когда он завёл новую любовницу, я уже считала, что наша страсть виновата в том, что Дианта заболела. На самом деле наша страсть лишь явилась тем последним гвоздём, которым забивают крышку гроба. Когда мужчина выносит своё семя, чтобы оплодотворить других женщин, он начинает убивать свою жену.
— Ты ревновала его? — тихо спросила я.
— Ревновала? Я умирала от страсти к нему рядом с его женой. Я была готова на убийство, на предательство. Сколько раз мне хотелось поделиться с Диантой, чтобы не носить это в себе. Оставив меня, Николос выкачал из меня весь воздух. Жизнь уходила от меня по каплям, но мне было всё равно. Он поддерживал её, иногда заявляясь в мою постель. После этого, я ненадолго взлетала, но тут же падала, когда до меня доходил слух о его новой связи. И вот однажды мы с тобой сидели возле Дианты и ты спросила меня, буду ли я с тобой, когда мама уйдёт. Я встрепенулась и спросила, кто сказал тебе это. Ты сказала, что слышал это несколько раз от слуг и от отца. Тогда я взяла тебя на руки и унесла в твою комнату. Долго рассказывала тебе сказки, пока ты не заснула. Неожиданно я поняла, как могу выздороветь. Как могу хотя бы немного приглушить чувство вины. Я решила всей той силой, которой я любила отца, любить тебя. К тому же я знала, что бесплодна и это было моим единственным шансом заполучить ребёнка. Когда Дианта умерла, я забрала тебя к себе, обманув Николоса, что делаю это ради него. Тогда мы обе были не интересны ему. Подрастало новое поколение красавиц, которые заняли моё место, а ты была слишком мала.