Маврос положил фигуру белой королевы к себе в карман.
— Но я не трону твою женщину, братец. Ты придёшь ко мне, когда надумаешь сделать ход. И если тебе удастся меня победить, ты заберёшь Дайону и свою половину королевства.
— Ты чудовище! — замахал руками отец. — Ты можешь забрать половину королевства, но ты не получишь Дайону.
Но тут вперёд выступила Дайона, которая почтительно склонилась перед королём, но когда он взмахнул рукой, с достоинством выпрямилась.
— Ваше величество, позвольте сделать так, как хочет Маврос. Пусть восторжествует справедливость. Если Аспрос достоин править королевством, ему не составит труда отправиться за невестой и вернуть свои полцарства. Война мужское дело, и Аспросу полезно проявить себя воином.
Казалось, все замерли. Только Аспрос не сводил глаз со своей невесты.
— Пусть будет по-твоему, девушка, — сказал Хелайос. — Пусть будет по справедливости.
— Но ты не тронешь Дайону! — подступил к брату Аспрос.
— Только если она сама не придёт ко мне, — бросив короткий взгляд на Дайону, заявил Маврос.
— Она никогда не придёт к тебе! — запальчиво сказал Аспрос, заглядывая Дайане в глаза. — Скажи ему, Дайана!
Дайана откинула назад голову и посмотрела на жениха. Лёгкий румянец окрасил белоснежную кожу девушки. Она метнула взгляд на Мавроса, который спокойно и величаво стоял, словно уже стал королём и сказала:
— Будь уверен, дорогой, что я не стану очередной игрушкой в руках твоего брата. Для этого я не настолько глупа. Но я буду считать себя свободной от обещания, если ты не придёшь за мной и не победишь Мавроса в честном бою. Ведь я этого достойна, правда?
Дайона выступила вперёд и застыла, словно прекрасная статуя. Длинные светлые волосы струились по спине локонами, на лице не дрогнул ни один мускул. Взгляд направлен за короля, словно она была уже там, в своей новой жизни. Каким-то странным образом, Дайона оказалась на одной линии с Мавросом. И каждый, кто был в зале, смотрел на эту пару. Оба сильные, спокойные, уверенные в своей красоте. Разные, как день и ночь, как свет и тьма. Взглянув друг на друга, они синхронно поклонились королю и вышли из залы.
Ссутулившийся Аспрос, на бледном лице которого проступила боль, казался проигравшим в этой игре, которую затеяли эти двое.
Вэзил умолкнул. Сорвал травинку и начал высасывать сок. Казалось, история высосала все силы из аспроса. Мне захотелось прижать его голову к своей груди.
Мозг лихорадочно изыскивал решение. Я складывала исходные данные, чтобы решить задачу. Но данные казались устаревшими. Игра, которой обучали ещё в детстве, странным образом стала править людьми. Здесь главными были скаки, и их жёсткие правила. Ходить по квадратам, насколько позволяет роль.
Теперь я понимала, что не смогу жить так же равнодушно, как раньше. Вэзил изменил мою жизнь. Я уже не та Мелания, которая вступила в этот лес. Лёгкая и беззаботная Мелания, для которой главным в жизни были развлечения. И я вовсе была не рада перемене. Нужно время, чтобы принять себя новую. Нужно мужество, чтобы понять, что тебя сделал противник.
Я только хотела спросить, чем закончилась эта история, как появились двое пьёни с лопатами.
Вэзил встал с дерева и показал место, где копать. Они втроём что-то обсуждали, пока я издалека наблюдала за Вэлом. Если бы не светлые волосы, он походил бы на мавроса. Казалось, он день и ночь тренировался, таким сильным было его тело. И в то же время в его лице время от времени светились мягкость и затаённая грусть.
— И чем закончилась история? — спросила я, как только Вэл снова уселся рядом.
— История не закончилась до сих пор, — Вэзил взглянул мне в глаза. Гибнут люди. Наши воины становятся убийцам. Убийство проникает в гены, и у них рождаются дети, которые со временем тоже становятся убийцами, потому что в их жилах течёт кровь отцов.
— Или матерей, — добавила я. — Наши девушки сражаются наравне с мужьями и братьями. Наши тренировки такие же тяжёлые, как мужские.
Я произнесла это с гордостью. Мне нравилась сила, которую излучала каждая клеточка моего красивого тела. И я гордилась силой нашего народа.
— Это очень плохо, Мелли. Надеюсь, когда ты будешь править, ты освободишь девушек от воинской обязанности. Ты должна это сделать! И даже если ты это сделаешь, лишь через поколение у вас родятся дети, в котором не будет гена убийства.
Я вздохнула. Ген убийства? Да кому он мешает?
— Но мы сражаемся за свою территорию. Война это нормально. Это возможность продемонстрировать свой ум и свою силу.
Вэзил лишь покачал головой и бросил на меня взгляд, полный сожаления, что я такая, какая есть.