— Что касается сражений, то вы эксперт в этом вопросе, мистер Фриман.
— Вы знаете сколько полководцев были уверены в своей победе и все же терпели поражение? Вы не имеете права так легкомысленно распоряжаться жизнью Дебби!
— Повторяю: я не ставлю на карту жизнь Дебби, — пояснил Трент. — Преимущество явно на нашей стороне. Мы ждем противника, подготовленные ко всему, а наш противник — нет. Преступники рассчитывают, что здесь один единственный полицейский, вооруженный только пистолетом. Нас специально обучали, как пользоваться бельгийским скорострельным оружием. Для меня не существует ни малейшего сомнения в том, каков будет исход. Кроме того, право решения принадлежит Дебби. Ей известна ситуация. Естественно, насильно мы не можем держать ее здесь.
Хуг обернулся к Дебби.
— Дебби, я считаю, что будет лучше, если вы уедете. Моя машина в вашем распоряжении. Мы подыщем другое убежище. Теперь повсюду безопаснее, чем здесь, а полиция обязана защищать вас и в другом месте. В конце концов, вы ведь нужны им как главная свидетельница. Я ведь прав, господин старший инспектор?
— Естественно, — буркнул Трент.
— Следовательно, вам нечего терять, но вы можете все приобрести. Я думаю, вы сами до конца не понимаете, на что решаетесь, если и дальше останетесь здесь.
— О том, что будет стрельба, я знаю, — ответила Дебби.
— Да, но для вас это туманное понятие. Попытайтесь представить себе это, пока еще не поздно. Выстрелы, отчаянные крики, кровь. Естественно, что могут погибнуть ваши защитники, и тогда к вам в комнату ворвется какой-нибудь подонок и продырявит вас пулями. Это ведь может случиться? — И, повернувшись в сторону Трента, Хуг спросил: — Господин старший инспектор, можете ли вы, глядя в глаза Дебби, поклясться, что с нею ничего не случится?
Трент ответил не сразу.
— Абсолютной гарантии никогда нет. Мне кажется, вопрос должен быть поставлен иначе: приемлем ли риск? У нас отличные перспективы обезвредить банду. Разве это не стоит крохотного риска?
— Для вас — да, но не для Дебби.
— Вы имеете право говорить от ее имени?
— Да, имею! — в ярости закричал Хуг. — Кто защитит ее от вас, если я не сделаю этого? Вы такие же хладнокровные и безжалостные, как и бандиты, которые хотят уничтожить ее. Вы, используя свое служебное положение, подвергаете молодую, неопытную девушку огромной опасности — и все ради удовлетворения вашего профессионального честолюбия. Это бесчеловечно. Вам важно только схватить преступников, а то, что может погибнуть Дебби вас мало волнует.
— А вот это абсолютно не так! — отрезал Трент. — Вы меня очень обидели. Могу еще раз повторить: Дебби практически вне опасности. Если бы ей грозила хотя бы незначительная опасность, я не привез бы ее на мельницу. В этом случае наша сотрудница сыграла бы роль двойника. Но раз уж Дебби здесь, все дальнейшее зависит только от нее. Если она уедет, все наши усилия станут напрасными, и бандиты останутся безнаказанными.
— При таких обстоятельствах я бы отказался от поимки бандитов, — буркнул Хуг.
Трент вздохнул.
— Само собой разумеется, вы имеете полное право мерить все своей меркой, даже то, что касается ответственности каждого гражданина. Если вы считаете правильным остаться в стороне, когда речь идет об уничтожении опасных преступников, — пожалуйста! К несчастью, вы не единственный, кто так думает. Быть просто зрителем удобнее. Я иногда бы сам сыграл роль зрителя. Но могу вам сказать только одно: если преступники останутся на свободе, уже через несколько месяцев они снова будут грабить и убивать. Это будет продолжаться до тех пор, пока кто-то не наберется мужества и не положит конец их деяниям…
Девушка неуверенно посмотрела на своего защитника.
— Можно мне с Дебби поговорить наедине, господин старший инспектор? — Голос Хуга звучал слегка смущенно.
— Конечно, — ответил Трент. — Пойдемте, сержант, наверх.
Хуг первым прервал молчание.
— Наверное, я не имел права решать, что вам делать. Но мне невыносима даже мысль, что с вами что-нибудь случится.
— Я знаю.
— Для Трента вы только средство для достижения цели, Дебби. И я тоже. Ему бы открыть театр марионеток. Он хочет заполучить эту банду, чего бы это ни стоило. Ужасно! Вы ведь не останетесь?
— Конечно, мне не хотелось бы оставаться, — ответила девушка. — Мне вдруг стало страшно. Но…
— Что «но»?
— Мне нелегко решиться. Буду ли я действительно в безопасности, если уйду отсюда?
— Почему нет?
— Предположим, что бандиты наблюдают за мной или за всеми. Разве они не смогут сразу же предпринять кое-что, если увидят, как я покидаю мельницу?
— Вы думаете, что мы можем попасть в ловушку на дороге?
— Да. Ночью это вполне возможно, не так ли?
— Мы могли бы ехать и днем, — заметил Хуг. — Завтра утром. Перед этим убедимся, что за нами не следят. А если Трент предоставит нам вооруженную охрану, то бандиты вообще ничего не смогут предпринять.
— Может быть, вы правы. — Дебби выглядела озабоченной. — Но я обещала Тренту остаться до конца. Добровольно. Я же знала, что мне предстоит. Меня никто не неволил. Если я уеду, то подведу его.
— Ради бога, Дебби, сейчас не такой момент, чтобы говорить о верности слову. Ваша жизнь в опасности!
— Трент другого мнения. До сих пор он был прав. Я очень верю ему.
Хуг уставился на девушку. Взгляд его был удивленным и огорченным одновременно.
— Я вас не понимаю. Сначала вы говорите, что опасно уходить отсюда. Потом — что вы не хотите подводить Трента. Что, собственно, творится в вашей головке?
Несколько секунд Дебби молчала, потом сказала:
— Наверное, дело в том, что он сказал о зрителях. Не знаю, как я буду потом себя чувствовать, если сейчас уйду в сторону.
— Что вы под этим подразумеваете?
— Трент совершенно прав: они, эти бандиты, будут и дальше убивать, если им не помешать.
— Я того же мнения, — ответил Хуг. — И если не они, то другие. Преступления будут всегда. Для этого существует полиция. Нас это не касается. Вы совершенно случайно попали в данную историю.
— Да, но теперь я участница. Изменить ничего нельзя. Сейчас только от меня зависит, будут ли они убивать и дальше. Если я уйду с мельницы, то уклонюсь от ответственности, и только потому, что здесь опасно.
— Я смотрю на это по-другому, — возразил Хуг. — Такую ответственность никто не может возлагать на вас. Поэтому ваше право исчезнуть отсюда. Я готов идти с вами.
— С вами дело обстоит несколько иначе, — возразила она. — Вы думаете только обо мне и хотите, чтобы я была в безопасности. Если вы увезете меня отсюда, то почувствуете удовлетворение. Иначе вы никогда не сможете смотреть на себя в зеркало. Но со мной ведь будет то же самое. Каждый раз, читая, что где-то убит ночной сторож, я буду считать себя виноватой и стыдиться, что сбежала. Никто не хочет подвергаться опасности. Но если уж попал в такую ситуацию, нужно выдержать до конца. — На ее глазах выступили слезы. — Мне не хотелось бы упрекать себя до конца дней своих. Лучше умереть.
Несколько секунд Хуг молча разглядывал ее, потом пожал плечами.
— Хорошо, Дебби, — сказал он. — Я высказал вам свое мнение. Не будем больше говорить об этом.
— Сердитесь на меня?
— Конечно же, нет.
— Вы скажете Тренту?
— Если вы хотите.
Старший инспектор лежал на кровати и беседовал с Норрисом, когда вошел Хуг. Он сел, опираясь локтями на колени.
— Ну, мистер Фриман?
— Дебби решила остаться. Я не смог уговорить ее.
— Я так и думал.
— Думаю, что она об этом еще пожалеет.
— Обождем делать выводы. Но может быть вы не хотите здесь дольше оставаться, мистер Фриман? Теперь вполне обойдемся без вас!
— Не говорите чепухи! — возмутился Хуг.
Глава IX
Внешне ситуация на мельнице по сравнению с предыдущими днями не изменилась. Так как старший инспектор Трент уже предпринял все мыслимые и немыслимые меры, он не видел необходимости делать еще что-либо. Решающий момент ощутимо приближался, поэтому Трент целыми днями находился с сержантом Норрисом на чердаке. Пока один спал, другой наблюдал за местностью. Хуг поехал в деревню купить табак и воскресные газеты. Дебби готовила обед и в течение дня то и дело показывалась в окне. Сержант Лей патрулировал перед мельницей и наслаждался теплыми солнечными лучами. Ничто не нарушало покой, царивший на мельнице. Слышались голоса и смех отдыхающих, которые располагались везде, где только можно было. Казалось, что ничего не изменилось.