Что? Кирилл отрастил пузо за два месяца? Я прищурилась.
– Так, ба, не хочу ничего знать. Ты чего звонишь, случилось что?
– Лер, не спалось мне. Думаю все про тебя в последнее время и сны снятся... нехорошие, как будто ты исчезаешь. Вспоминала, как с тобой поступала скотски. Одну оставляла, нотации читала, ничего не покупала. Одной учебой заняла. Ты у меня даже по дискотекам не ходила.
О, нашла что вспомнить.
– Бабуль, прекрати, ну что ты придумываешь, я теперь уже сама зарабатываю и сама решаю… – но бабушка меня перебила
– Нет, Лер, из-за этого и мужика у тебя нормального не было, одну шалупонь собирала. Спать не могу, стыдно мне. Понимаешь, Машка-то другая была, мать твоя, все рвалась куда-то, а с тобой я палку перегнула.
Мне было очень неловко это слышать. Я попыталась сменить тему:
– Да не держу я зла на тебя. Прекрати, бабуль, дело прошлое…
– Ничего не прекращу, – сурово перебила она меня. – Я ж на тебя, как на сироту пособие получала, а тебя в обноски одевала, в черном теле держала, как золушку, прости меня, дуру старую.
Тут уже я не сдержалась и прорычала:
– Мне не нужно твое “прости”. Даже в детстве не нужно было. Мне тогда хотелось, чтоб обо мне заботились, как о других детях. Хотелось, чтоб меня покормили, хотелось красиво одеваться. Меня в школе дразнили из-за одежды.
– Лерочка, неужели ты голодала? У нас в доме всегда была еда, ты же всегда так замечательно варила суп. Я ещё умилялась, такая маленькая, табуреточку подставишь, встанешь на неё и мешаешь в кастрюле! Я ещё всем хвасталась, какая ты самостоятельная, подругам своим говорила, вот как правильно надо воспитывать детей.
– Да, бабуль, еда была всегда, но то, что кроме меня некому ее готовить, я поняла очень рано. И то, что я этому научилась только моя заслуга. Твоей заслуги в этом нет. Ты мне хоть раз показывала, как это делается? – я немного помолчала, а затем спросила то, что давно хотела узнать: – За что ты так со мной?
Я думала бабушка начнет спорить по своему обыкновению, что ей нужно было поднимать такую обузу, как я, поэтому она много работала и ей было некогда. Или скажет, что я должна сказать “спасибо”, что она не оставила меня с матерью или не сдала в детский дом, но она помолчала и ответила:
– Я же тогда думала, что правильно поступаю, что не балую. Такой ошибки, как с Машкой не допущу больше. Только на старости лет поняла, что ты и не Машка. А еду, я сама для себя не готовила, а про тебя и не думала. Ты же мало кушала, думала что ты справляешься, наваришь себе и самостоятельности обучаешься.
– Что? Да, я все детство переживала, что со мной что-то не так, а потом когда подросла, гадала, за что ты меня ненавидишь, а оказывается, ты считала, что так выглядит правильное воспитание!
Бабушка помолчала, потом сказала:
– Прости меня, Лерка. Не могу я тебя ненавидеть, ты ж родная кровь! Меня ж саму как научили, так я и жила. Моя мать думаешь, сильно меня баловала? После работы придет, вообще со мной не разговаривала. Тоже так жили, и ничего.
У меня просто не было слов. Я считала, что бабушка меня ненавидит, относится с пренебрежением, а она оказывается меня любила, но не могла воспитывать по-другому. Молчание в трубке затянулось, пока бабушка не сказала:
– Мать-то твою, кукушку, когда родительских прав лишали, остальных детей младшеньких разобрали другие бабки от разных отцов, а тебя брать никто не хотел…
Я слышала эту историю уже миллион раз, слово в слово, но не стала перебивать. Меня коробило, когда бабушка говорила о своих внуках, как о каких-то котятах. Сейчас она скажет, что я должна быть ей благодарна, но на этот раз последовало другое продолжение:
– Я ж сама тогда опеку и вызвала. Пришла тогда, эта шаболда, Машка, шляется, а ты стоишь, кнопочка, самого мелкого из соски кормишь, остальные пищат вокруг тебя, а ты их стараешься успокоить. Деловая такая, важная, сковородку чугунную с макаронами им на пол поставила. Тогда я поняла, что не будет вам всем жизни у мамки такой. И тебя забрала. Я люблю тебя, внученька. Жаль, что в детстве тебе не говорила, не заботилась так, как нужно. Я просто хочу, чтоб ты была счастливой, Лерка.
Слезы уже давно катились по моим щекам.
– Я тоже тебя люблю, бабуля.
Долго не могла отойти от этого разговора. Потом легла спать, а на следующий день проснулась в пентаграмме.
Глава 11
Забавно, что первым человеком, который меня увидел во сне, оказался мой старый знакомый. Пусть все окутали сумерки, но узнать его мне оказалось легко.
Кирилл обрадованно пялился на меня, и как будто совсем не хотел выпускать из своих рук. Назад хочет, наверно. Усилием воли я отстранилась от теплого тела. Кирилл отскочил, умудрившись бережно поставить меня вертикально, и придержать платье.