– После всех испытаний нашей дорогой Лораночке осталась небольшая формальность, – начала с пафосом эта змея.
Что за театр одного актера. Перед обмороком истерично распекала меня, а сейчас едва ли медом не сочится. Как быстро она переменила тон! Если бы Ховинар не слышал, как она меня тут крыла, возможно, он бы даже поверил в ее искренность. Или дело в том, что он вообще ей мало доверял. Мужчина раздраженно смерил взглядом графиню:
– Полагаю, осталось представление хранителю?
– Да, несомненно, так, - отвечала она смиренно. Как будто бы мне и почудилось её злое предвкушение. Но мне не почудилось.
Переход в графский кабинет занял некоторое время, хорошо, что идти оказалось недалеко. В самом кабинете за столом сидел лорд Равезан – отец Лораны и что-то писал. Он смерил лорда Ховинара нечитаемым взглядом. Потом я немного выпала из реальности, потому что увидела монстра из подземелья в полный рост. Для него заботливо выделили часть кабинета и украсили постамент, на котором зверюга стояла в виде каменной статуи. Как такое может быть? Оно – живое, я же видела и слышала, как оно ходит! Подойдя поближе, я протянула руку, чтоб дотронуться до холодного камня.
– Остались пустяки, сличение аур у хранителя, – Делайда подкралась сзади, так, что у меня чуть сердце в пятки не ушло.
И тут мне стала ясна поспешность графини, она услышала как целитель говорил, что моя аура изменилась. Неужели она подозревает, что я не настоящая Лорана?
Глава 14.
В игре тоже были Хранители. Каменные статуи, в которые заключён "дух дома", который в курсе дел всех членов рода. При таком описании мне представлялся домовой или привидение, но никак не страшная зверюга
– Дорогая, положи руку, – при мужчинах Делайда была сама доброта, она стояла к ним спиной и только я видела ее лицо.
Ага, прямо этой зверюге в пасть! А если она оживет и посчитает, что у меня лишняя конечность? Тем более, что я это я, хоть и в другом теле.
Лорд Равезан стоял молча. Я все еще сомневалась. Лорд Ховинар пристально посмотрел на меня, потом весомо обронил:
– Тебе нечего бояться, дитя.
Не знаю, почему, но ему я поверила и опустила кисть в пасть чудовищу. Камень был теплый и я вздрогнула, когда он ожил. Мне стоило большого труда, чтоб не дернуться. Руку охватило радужное перламутровое сияние, которое потом окутало меня саму. Оно приятно грело и не обжигало.
– Хранитель подтвердил дар, – сказал лорд Ховинар. Он выглядел очень довольным, будто гордился. Лорд Равезан улыбался, его улыбка была искренней, в отличии от улыбки графини, которая постоянно оглядывалась на лорда Ховинара.
– Теперь ты отмечена богами, тебя ждет великая судьба. Я никогда в этом не сомневался – сказал Ховинар уже мне.
Почему-то этот мужчина относился ко мне лучше, чем мать и отец этого тела. В чем бы ни была причина, но он выглядел адекватнее и выше их по статусу. Поэтому я решилась попросить:
– Прошу у вас милости, не наказывайте меня слишком строго за произошедшее.
Ховинар кинул тяжелый взгляд на Делайду, а мне ответил:
– Ну что ты, милая, никаких наказаний. Победителей не судят, а ты сегодня сделала невозможное. Отдыхай. Тебе нужно быть самой красивой на своем празднике.
Внутри меня немного отлегло. Хоть одна маленькая победа. Скомкано поблагодарив лорда Ховинара, мне удалось слинять из покоев, пока они обсуждали свои дела, в которых я пока ничего не смыслила.
За дверями я услышала громкий бас Ховинара, который говорил Делайде: “Мои люди проведут внутреннее расследование. Если еще раз я узнаю, что ты пренебрегла своими…”
До покоев Лораны, которые теперь мои, я дошла быстро. Почти. Хорошо, что на господском этаже в тот момент никого не было, все слуги занимались подготовкой к балу и никто не увидел насколько растерянно я кручу головой. Почему бал все-таки не отменили? Интересно, что он имел в виду про мой праздник?
Покои Лораны были больше моей квартиры. Заглянула в кабинет, потом нашла роскошную спальню, и только затем нашла ванну. Хорошо, что никого не было. Ванная оказалась вполне привычная. Немного отмывшись от крови и паутины, я застыла перед огромным зеркалом. В нем отражался кто-то, кто точно не был мной.
Я пожирала взглядом незнакомку. Хоть умом я понимала, что не сплю, что у меня теперь другое тело, но с чувствами совладать не могла. К глазам подступили слезы, я зашлась в рыданиях. Хватая ртом воздух, я как будто со стороны смотрела на толстую девушку, почти девочку, в зеркале, кривившую лицо в беззвучном крике.