Идеально сели только панталоны. С всем остальным пришлось повозиться. Туфли натирали, в куче тряпья я чувствовала себя капустой. Платье зашнуровывалось сзади. Без посторонней помощи было невозможно зашнуровать его, впрочем, как и снять. Поэтому предыдущая владелица тела сорвала с него часть петель шнуровки, как будто торопилась. Черт, во сне я тоже торопилась, но этого момента не помню.
Свободно надев платье через голову, я затянула шнуровку насколько смогла и отправилась прочь из подземелья, скользя атласными туфлями по каменному полу.
Свечи вокруг пентаграммы затухали, а та, которая у меня в руках, тоже недолго продержится. Объективно говоря, и запасной огарок не решит проблему. Зал оказался больше, чем я изначально представила. Тьма подземелья расступалась под моими осторожными шагами. Огонек свечи трепыхался. То, что раньше мне показалось мебелью, оказалось странными конструкциями и приспособлениями. Я испуганно шарахалась от любых теней. Большие и маленькие конструкции нависали чернильными темнотой, а оранжевый свет свечи придавал им жуткий вид. Тени колыхались, будто живые. Перед моими глазами вставали картины каких-нибудь средневековых ученых, или пыточных дел мастеров. Так я дошла до стен в поисках выхода.
Каменные стены подпирали деревянные полки со стеклянными банками. Сперва я подумала про чей-то погреб. Вот только в банках были не соленые овощи, нет, я увидела там насекомых, змей, бабочек, какие-то органы, черепа. Озадаченно рассмотрев треугольный череп какого-то зверя, у которого было три глаза, я вдруг вспомнила, что это вымерший вид древних ископаемых из проклятой игры.
Полки сопровождали нагромождения предметов: изогнутых фигурок, камней вперемешку с книгами и свитками, покрытыми пылью. Я прошла мимо алхимического дистиллятора, рядом блеснули очки артефактора. Руки затряслись так, что я чуть не выронила свечу. Слишком много отсылок к этой дурацкой игре, но это не может быть реальностью, я разумный человек. Глубоко подышав, я успокоилась и пошла дальше.
Уже выходя в коридор, я зачем-то оглянулась. С такого ракурса зал виделся иначе — расходящиеся по полу едва светящиеся лучи с начертанными знаками. Они повторяли ту пентаграмму, в которой я очнулась. Сам зал и был огромной пентаграммой. От этого открытия мне стало не по себе, и я поспешила убраться подальше.
Глава 3.
В разветвленной сети этих мрачных катакомб было так легко заблудиться, но меня беспокоило не только это. То тут, то там раздавался скрежет, то отдаляясь то приближаясь.
“Цок-цок-цок, чирк”, — внезапно раздалось совсем рядом, и я замерла от неожиданности. Огарочек освещал совсем небольшой участок пыльного коридора. Впрочем, вблизи я не заметила ничего подозрительного. Коридор сворачивал за угол, должно быть там и находится тот, кто издает эти звуки!
Затаив дыхание, я прислушивалась к идеальной тишине. Назад идти не то, что не хотелось - сил не было. В конце концов я решилась. В голове вертелось что-то про “слабоумие и отвагу”, но я осторожно выглянула за угол. Небольшой зал совсем не просматривался, а бóльшую часть обзора закрывала массивная статуя на постаменте. Пару минут, посверлив глазами темноту, я все же двинулась вперед.
Кроме меня и статуи в зале никого не было. Каменная фигура, полностью скрытая плащом с капюшоном приковала мое внимание. Не знаю почему, дело в ее величественной осанке, плавные линиях плаща или чем-то еще, но я завороженно разглядывала этот прекрасный образец искусства.
Подойдя поближе, я попыталась рассмотреть ее лицо, но оно все время оказывалось в тени. Только губы изгибались от освещения в улыбке, которая показалась мне сочувствующей. Тогда я поняла, что это женщина. Чувствуя себя сумасшедшей, я обошла постамент, чтоб убедиться, что это не она ходила, хоть фигура и не показалась мне опасной. Поглядев на нее еще немного, я вышла из зала, успев подумать: “Подумаешь статуя ходит, это же сон”. Как вдруг сзади снова раздались каменные шаги.
Оглянувшись, я увидела огромную зверюгу, похожую на горгулью.
Страшный каменный зверь возвышался надо мной, почти упираясь макушкой в потолок зала. Его морда напоминала карикатурную морду льва с выпученными глазами и выпирающими клыками. Тело было покрыто чешуей, как у рептилии, хребет и небольшие крылья покрытые шипами дополняли картину. Зверь пристально меня рассматривал и огонек свечи отражался в его полированных зрачках. Я оглушительно завизжала и побежала изо всех сил вперед, не разбирая дороги. Каменный цокот, кажется, отстал очень быстро, но страх гнал меня вся дальше. На развилках я слышала скрежет в коридорах и выбирала другое направление. Мне начало казаться, что зверь куда-то меня загоняет, но я ничего не могла поделать со своим страхом. Свеча почти сразу затухла и выпала у меня из руки. Я не понимала куда я бегу, дорогу не запоминала, да и слышала только свое сердцебиение в ушах.