Преодолев неприятие того, что я лезу в чужую жизнь, которая теперь моя, я раскрыла первую страницу этого розового кладезя информации. Надеюсь, пойму, что за ритуал провела Лорана, и смогу со всем разобраться. Первые закорючки начали складываться в слова. С радостью поняла, что читать я тоже могу.
Перелистывала страницы я с каким-то мучительным сожалением о её загубленной жизни. В семнадцать лет Лорана была ребенком с романтической дурью в голове. Она перечисляла, кто ей нравился (на всякий случай запомнила парочку имен), какие фасоны платьев в моде, жаловалась на своих заклятых подружек (лидировала Мириана, что не удивительно). Описывала какие пакости они друг другу устраивали.
Эта Лорана была более импульсивной и живой что ли, чем я ее изначально представляла. Я немного похихикала над теми эпитетами, которыми она награждала обитателей замка. Та еще язва.
Лорана была не злой девочкой. Наивной, да. Мечтающей о любви матери, да. Легко поддающейся на манипуляции, да, но не злой.
Параллельно шли описания ее времяпрепровождения. Лоране преподавали множество наук, но не очень усердно: общие знания, этикет, изящные искусства, эльфийский и драконий языки. На то, что она отвлекается, смотрели сквозь пальцы.
Что ж, это все было занятно, потом еще взгляну, но сначала нужно было подойти ближе к сути. Перелистнув много страниц, я добралась до смятых листов в конце. Ее мягкий округлый почерк из расслабленного сменился на прыгающий, как кардиограмма, с сильным нажимом, будто она вдавливала каждой слово, почти разрывая бумагу. Поразительно, как ее рассуждения сменились с обычных подростковых дум на желание быть с … Ингертом. Девушка была просто без ума от него. В поздних записях не было ничего про ее жизнь, только упоминания про молодого человека. Честно говоря, это выглядело нездорово.
Она называла его своей мечтой. Продолжительные описания того, как Ингерт посмотрел, и разборы, что он сказал. Конечно, он весьма хорош собой, неглуп и галантен, но никак не то божество, которое Лорана расписывала. Почти на каждой странице она писала, как сильно желает выйти за него замуж.
Однажды Ингерт упомянул, что хотел бы продолжить свой род одаренными магией детьми. Это привело Лорану к навязчивой идее самой стать магичкой. Дальше дневник Вираны фонтанировал злостью на то, что ее родители начали договариваться о ее помолвке с другими магическими родами, поэтому она была готова почти на все, чтоб этого избежать. В том числе, к ней сватался Илиан, но Лорана решительно его отвергала, хотя в начале дневника он ей нравился.
Как она узнала про ритуал, я не поняла. Отлистала назад. Пробежавшись по неровным строчкам взглядом, я так и не смогла сообразить, несмотря на усилия. Чуть голова не взорвалась. Лорана считала, что после ритуала Ингерт сразу полюбит её по-настоящему, а затем сможет на ней жениться. Я грустно улыбнулась. Так романтично и глупо. Вспомнила залитую кровью пентаграмму. Разве оно того стоило?
Глава 28.
Пусть я и не успела записать то, что хотела, но я все же немного лучше начала понимать девушку, которая не видела никакого иного способа получить желаемое в местных реалиях. Пока не начали слипаться глаза, я всё перебирала страницы дневника. Затем, убрав его в тайник, отправилась спать.
Я искала упоминания ритуала и любые причины, указывающие, что Лорана заполучила магию ради чего угодно: власти, чувства защищенности, возвышения рода, статуса мага… Только не ради гипотетической свадьбы с Ингертом. Это настолько не укладывалось в моей голове, что я долго не могла в это поверить, но только такая причина и оставалась.
Для меня это было так странно. Начиная от мотивов Лораны, заканчивая поведением самого Ингерта. Если в его отношении к ней и был интерес, то только корыстный. Похоже, что он использовал влюбленную девушку в своих целях. И совсем не факт, что Ингерт бы женился на Лоране-магичке. Не думаю, что он вообще готов к браку с кем бы то ни было. Как бы сказала моя бабушка – “ходок первой гильдии”.
Для меня, как для человека другого мира, оказалось сложно принять специфику здешних порядков. В этом мире мужчины боролись за власть и работали, женщины, даже с магией, являлись дополнением, производящим детей. И это меня поражало. Хочу или не хочу, оно есть и оно так. Взять ту же графиню Делаиду – амбициозную тетку, но и она не представляла жизнь без статуса мужа, где дети были ее инструментом, а флирт с королем – способом приподняться.