— Днесь дождище хлестал, как будто боги разгневались на нас.
— Не на нас, а на леди Лорану. — голос добавил намного тише — Все из-за пигалицы этой пустоголовой, мозгов нет, так богов растревожить.
На говорящего зашикали, а я замерла, впитывая информацию. В игре плохая погода после сильного колдовства неоднократно упоминалась. После того же менталиста, за которого я играла, оставались аномальные заморозки, которые крестьяне принимали за “божественный гнев”. Про ливни после магии я не припоминала, но уверена, что суть такая же. Другое дело, что по-настоящему сильных магов, способных своей магией влиять на погоду, можно по пальцам пересчитать. Все-таки маги вырождались. В любом случае это все слишком похоже на игру “Чудовище королевства Деудер”, будь она трижды неладна. Вопросы “как” и “почему” оставила на потом. Потому что, я не уверена, что не сплю или не сошла с ума.
Оказавшись в королевстве Деудер, последнее, что бы я сделала - это обрадовалась, потому что их мир слишком отличается от нашего. Жестокость Средневековья, придающая атмосферу игре, в реальной жизни вызвала бы у меня только ужас.
Люди продолжали сплетничать. Как я поняла, это были слуги и они строили предположения, куда подевалась “леди Лорана”. Мнения разделились. Часть людей утверждали, что Лорана провела ритуал, из-за чего на нее “разгневались боги” и прошел ураган. Другая часть утверждали, что этого не может быть. Упоминание о запрещенном ритуале меня напрягло, поскольку мне что-то такое снилось с моим личным участием. Кто такая Лорана я вообще не представляла, но велика вероятность, что это и есть я.
– Интересно куда же тогда она пропала? В покоях не ночевала, – произнес голос главной сплетницы.
– Графиня рвет и мечет. Да не посмела бы она сама проводить ритуал.
– Хватило бы ей дури дары божественного покровительства просить, – возразил другой голос.
Следом раздались два голоса, прозвучавшие одновременно:
– Жалко же, совсем молодой сгинула.
– Сбегла девка всего-навсего, туда ей и дорога!
– Да какой сгинула, Может, любовника нашла и с ним сбегла, – произнес предыдущий молодой голос, но на него зашикали. – А что? я в ее годы…
– Знаем мы как ты в ее годы, хоть бы постыдилась …
Пока я размышляла, слуги разошлись по своим делам, но не сами, их разогнала женщина с командным голосом. Эту женщину уважительно называли Старой Лу. Она и сама бы ушла, но ее догнал запыхавшийся мужичонка. Они стали переговариваться не так громко, как люди до этого. То ли моя интуиция подсказала, то ли любопытство взыграло, но я решила послушать и подкралась поближе к обломкам стены, за которой стояли эти двое. И выглянула.
Уже вечерело, начинались сумерки. Темнело буквально на глазах, еще и небо все затянуло тучами.
То, что я приняла за лес, оказалось ухоженным парком, вдалеке виднелись огни и очертания построек, от которых тянуло дымом. Старая Лу оказалась женщиной чуть за сорок, что называется “приятной полноты”. Ее немного портил нелепый чепец на голове. В руках она держала кувшин, который мужчина в ливрее пытался выхватить, но безуспешно. Впрочем, его лицо быстро стало разочарованным:
– А вино-о-о?, - жалобно протянул шельмец
– Рано тебе напиваться, Патрик, еще пир впереди. Говори давай, чего бежал так, что пятки дымились?
Слуга зло отшатнулся:
– Кто ж напиваться-то будет, я только горло смочить опосля бегу-то. Я со всем почтением к вам, госпожа Лукреция, а вы так! – Лукреция развернулась, чтоб уйти, как Патрик продолжил: – Будет ли тот пир… – после этого Лукреция прожгла его взглядом, а Патрик картинно встал, завладев её вниманием:
– Зал только недавно открылся, Ее Сиятельство с Его Величеством спустились, – после этого он взял паузу и попытался схватить кувшин с вином, но Лукреция еще раз увернулась. Потрясающая у нее скорость реакции. Патрик обиженно замолчал. Пауза затянулась слишком долго.
– И чо, нашли графинюшку, – нетерпеливо спросила Лукреция.
Патрик картинно возвел глаза к небу и очень тихо прощептал:
– И ничо, распылило её, сердешную, ни клочочка! Одна кровь и осталась!
Лукреция как-то сгорбилась, из-за стены мне не очень было видно выражение ее лица, но Патрик простодушно хотел ее утешить и выдал:
– Лукреция, ну что ты сердечко свое золотое рвешь, ну померла еще одна благородная дура, нам-то какая печаль.