– Почему не заклинания? – шепотом спросила я. Он искоса бросил взгляд на меня, и я поняла. Его магия не пробудилась до сих пор, а все его бахвальство на балу, было только для того, чтобы впечатлить друзей. Илиан не умеет ничего запускать, кроме светлячка.
– Понятно, – протянула я, пока парень выхватил меч и парировал удар первого нападавшего, затем ударил ногой, отчего второй грабитель отшатнулся назад.
Двое других направились на меня, размахивая мечами. Шутки кончились. Подло с их стороны, конечно, ну и моя совесть будет чище. Приподняв руки и произнесла заклинание, и поток магии вырвался наружу, поразив двух грабителей, которые отлетели в сторону. Уже испробованный мной жест воздушного кулака впечатал одного в стену, затем второго. Я действовала как бездушный робот, хотя слышала тошнотворный хруст костей, просто старалась отгородиться от этого.
– Что за …? Магичка! – послышалось от противников юноши.
Сам он воспользовался мгновенным отвлечением внимания, чтобы нанести удар своим мечом, рассекая руку одного из нападавших. Мужчина вскрикнул от боли и выронил оружие, но другой нападавший рванулся вперед, его нож блеснул в тусклом свете.
Илиан увернулся, едва избежав клинка мужчины. Он сделал ложный выпад влево, затем развернулся и взмахнул мечом, попав нападавшему в спину. Мужчина рухнул на землю, его нож со звоном отлетел в сторону. Второй с пораненной рукой подкрался к юноше со спины, но и его отбросила моя магия, впечатав в стену, как сломанную куклу. Как контролировать силу, я еще не понимала, но облегченно вздохнула: хорошо, хоть моего горе-защитника не зацепили.
– Лорана! Ты цела? – подбежал ко мне юноша, сверкая фиолетовыми глазами.
– Да. – не удержалась от подколки. – Благодаря моей магии.
Молодой человек посмотрел на меня с благоговением.
– Ты использовала боевую магию? Этому не всех аристократов учат, откуда…
Наверно, страдания этих людей нанесли мне боль, потому что я решила обвинить того человека, по вине которого, как мне казалось, эта ситуация произошла. Я холодно смотрела ему в глаза.
– Как ты здесь оказался и почему вел себя так безрассудно?
Юноша сбился с восторга.
– Я видел, как ты крадешься вслед за Ингертом… – осекся он, но продолжил: – Я шел за тобой и видел, как ты зашла в бордель. Прости Лорана, но твое увлечение моим кузеном переходит все границы…
Я смотрела вниз прямо в грязную пыль и медленно закипала. Да, я дура, поперлась непонятно куда, как будто мне мало приключений. Но то, что этот увлеченный Лораной засранец за мной следил и побудил поучаствовать в схватке, выводило меня из себя. Поэтому я прошипела сквозь зубы делая паузы через каждое слово:
– Какое. Тебе. Дело! До того, что со мной происходит? Ты знаешь, что я уболтала их мирно разойтись, но стоило тебе появиться со своим героизмом, как мне пришлось применить магию. И вот, – я обвела рукой тела.
По скулам юноши заходили желваки. Его глаза пылали силой, которую я пробуждала, но остановиться я совершенно не могла, мне хотелось разрыдаться. Меня накрыла истерика, поэтому я делала глубокие вдохи со свистом.
Не в силах ничего больше добавить, я пошла в сторону замка.
– Ты всегда так тонко ощущала чужую боль, Лорана. – донеслось следом. – Я понял свою ошибку и я больше не заставлю тебя страдать.
Я повернула голову, чтоб убедиться подкалывает он меня или нет, но юноша выглядел слишком серьезным. Даже маньячно серьезным, мне стало не по себе. Поскольку я молча сверлила его взглядом, он продолжил:
– Я слышал весь разговор. Они не имели права называть тебя коровой…
Я фыркнула и продолжила идти дальше.
– Ты знаешь, эти люди вряд ли бы так просто тебя отпустили…
Он не стал развивать эту мысль, но я поняла, что он прав.
Мы шли молча, мои туфельки промокли, идти было совершенно неудобно, поэтому я шла медленно. Парень лишь подстраивался под мой шаг. Всю дорогу я размышляла, и наконец, остыла. Бандиты не были невинными овечками, и они получили по заслугам.
Наконец, Илиан прервал молчание:
– Лорана, послушай, я буду усердно трудиться. Больше таких ситуаций не будет.
Я с недоумением посмотрела на него, о чем он вообще? Но затем до меня начало доходить: кажется, юноша переживает из-за своей магии.