Зумпф - это иначе "яма", место, где никто в здравом уме не рискнул бы появиться. Здесь находят прибежище те, у кого ничего нет. Неудивительно, что Илиан когда-то в прошлой жизни нашел здесь приют, который искала и я. Это город под городом, где даже ночью пульсировала жизнь. Но сейчас он выглядел пустынным, словно заброшенный муравейник. Все-таки Ховинар - хороший король. Обитателей Зумпфа оказалось намного меньше, чем я ожидала.
Я не понимала, что делать дальше. Казалось, я уже несколько раз прошла мимо тайного логова Илиана.
Где-то здесь находился заброшенный дом, который скрывал в себе великолепный подвал, оставшийся от контрабандистов. Но, похоже, мои воспоминания об игре были не совсем точными, либо давал знать картографический кретинизм, что заставляло меня снова обходить еще одну груду гниющих отходов и морщиться от отвратительного запаха.
Память любезно подсовывала мне виртуальные картинки локаций, которые накладывались на окружающую действительность, дорисовывая последствия лихорадки немагов. Реальные здания искажались из-за воспоминаний о черном дыме, и рыжем пламени, пожирающем холодные тела . Непроизвольно мурашки побежали по моей спине, или это было просто ночной прохладой?
Все произойдет по-настоящему. Я не изменила будущее. Как могла я быть такой безпечной? Риторический вопрос.
Ночь уже давно вступила в свои права. Опустошение и усталость охватывали меня постепенно. Убежище так и не нашлось. Я упорно шла, глядя на свои ноги, переступая через грязь. Стремясь продолжить свой путь, я ощутила, как ветер пронизывает меня до костей. Город спал, погруженный в свои сны, а я одна продолжала брести в ночной темноте. Меня охватывало чувство усталости и безысходности, но я не собиралась останавливаться.
Тяжелый запах гниющих овощей и зловонной воды витал в воздухе. На ближайшей улице ветер шумел, а люди что-то кричали. Мне совсем не хотелось выходить туда, но я настойчиво двигалась к пристани.
Вдруг что-то круглое осветило мои ноги, так что я остановилась от неожиданности. В темноте к моим ногам докатился светящийся шар. Среди этой грязи он выглядел чужим и символичным. Удивительно, что я сразу поняла что это, хотя не видела этот цветок вблизи.
Коэлаксиус или сиялацвет. Светящиеся цветы, из которых простолюдины собирали гирлянды и украшали свои дома на местный праздник урожая. Он цвел только во время праздника и традиционно ассоциировался только с ним.
Праздник Даров Изобилия закончился два дня назад, но этот малыш все еще не завял и светился холодным, ярким светом, будто давая мне надежду на то, что все наладится. Этот знак поднял мое настроение, и я хотела поднять его, но ветер покатил шарик дальше. И я поспешила за ним, топча деревянными колодками грязь, поджав капюшон плотнее, чтобы защититься от холодного ветра. Мне не пришлось идти далеко - цветок застрял между стеной и столбиком со странной вывеской, на которой начеркали забор из веточек.
- Вот я тебя и нагнала, - сказала я, поднимая белоснежный шарик и освещая им вывеску. - Рыбий хвост, - прочитала я корявый почерк. “Забор” на ней оказался схематичным изображением рыбьего скелетика. Художник явно не заморачивался. Напахнуло пивом и жареным мясом. Передо мной возвышалась таверна, которую я чуть не пропустила. В игре, кстати, я такой не помнила. Сглотнув слюну, в нее я и направилась.
Видимо, все спали, потому что снаружи дверь едва была освещена догорающей лампой. На магические кристаллы, к которым я привыкла, денег у владельцев, наверное, не имелось.
Деревянные стены были изъедены слоем времени, а запотевшие окна не показывали, что происходит внутри. Приоткрыв деревянную дверь, я с опаской ступила внутрь и ощутила насколько сильно я замерзла. Глаза привыкали к освещению, и я смогла рассмотреть нескольких посетителей, подавальщицу в пыльном фартуке и седого хозяина таверны за прилавком. Ароматы еды подстегнули у меня чувство голода.
За прилавком стоял мужчина средних лет с изможденным лицом. Седые волосы покрывали его голову, а глаза устало блуждали по пустым столам. Он деловито протирал стаканы, не обращая на меня особого внимания. Я почувствовала его скрытую грусть, как будто он не только боролся с ночной тишиной, но и с тяжелыми мыслями, которые никак не хотели отпустить его. В его движениях было что-то механическое, лишенное энтузиазма.
Я подошла к столу и положила цветок на старую деревянную поверхность.
Подавальщица, молодая девушка с изнуренным лицом, тихо приблизилась ко мне, чтобы принять мой заказ. Ее взгляд был сонным. Однако, ее руки, быстрые и ловкие словно жили своей жизнью, деловито смахнув крошки и не потревожив цветок. Она открыла рот, чтоб что-то спросить, Однако, произнести слов ей не удалось, подавальщицу опередил хозяин таверны, распорядившись принести жаркое. А затем, с улыбкой на лице указав на цветок, он сказал лишь одно слово: