Насытившись сырым мясом Бран оседлал ковер и они двинулись дальше. Идти они предпочитали по ночам, особенно сейчас, когда они вышли близко к людским поселениям. К утру они перешли Путеводную, обойдя замок Феллвуд, после чего укрылись в небольших холмах — первых предвестниках далеких Красных гор. Здесь они прятались днем, — Драуглину удалось унести теленка из крестьянского стада и Бран вновь насытился кровавым мясом. С наступлением темноты они вновь пустились в путь — и вскоре усилившийся ветер и грохот волн подсказал, что они подходят к цели. Вскоре перед ними замаячили стены Штормового Предела.
За всю свою долгую историю твердыня Баратеонов, а до них — Штормовых Королей, никогда еще не была взята штурмом. Однако сейчас этого и не требовалось — замок охраняла лишь горстка солдат, привыкших к тому, что о замке давно все забыли. Всевидящего Брана и его летающего ковра никто предвидеть не мог: дождавшись ночи Бран, перелетев через стены, спустился в подземелья замка, украв ключи, за которыми никто не следил. Стены темных коридоров оказались достаточно широки для летающего ковра и хоть факелов здесь почти не было, Бран пробрался незамеченным к большой решетке, прикрывавшей вход в пещеру, на дне которой плескались морские воды. Здесь его ждал Драуглуин — огромный волк стоял по брюхо в воде, нетерпеливо клацая клыками: он проплыл целую милю в бушующих волнах, прежде чем нашел потайной ход в Штормовой Предел. Бран открыл ему дверь и оба путника — человек и зверь, — устремились наверх. Трехглазому Ворону не нужно было знать расположение всех ходов здешних подземелий — близкая цель тянула его словно огромным магнитом, заставляя кровь быстрее течь по жилам, а сердце колотиться так, что казалось, что его стук поднимет всю стражу в замке. Рядом бесшумно мчался черный волколак и его глаза светились во тьме как две алые луны.
Лишь один человек встретился им по дороге — толстый рыцарь с вислыми черными усами, пьяно выпучил глаза, не веря своим глазам. Крикнуть он не успел — метнулось огромное тело, ржавые латы зазвенели по камню, послышался негромкий вскрик, перешедший в предсмертный хрип. В следующий миг Драуглуин поднялся на ноги, облизывая мокрую от крови морду.
Больше им никто не попался — даже оружейная комнату осталась без охраны. Дверь была заперта, но волколак, внимательно ее обнюхав, презрительно рявкнул и в мощном прыжке обрушил на нее тяжесть своего тела. Ржавые петли жалобно треснули и дверь с грохотом обрушилась внутрь. Внизу послышались встревоженные голоса и топот ног, но Бран уже не замечал этого: влетев в оружейную он с восторгом рассматривал наяву то, что много раз видел во сне. Огромный меч из черного металла, с рукояткой из крыльев дракона и лезвием, покрытым чуть светящимися рунами. Он протянул руку и меч сам собой слетел в распахнутую ладонь, улегшись как влитой. С силой, которой Бран никогда не мог в себе представить, его пальцы сомкнулись вокруг рукояти меча и он услышал, как черный металл испускает странные звуки — будто далекое пение, зловещее и прекрасное.
— Кто ты такой, Неведомый тебя подери?!
В дверях оружейной толпилось с десяток солдат — больше удивленных, чем встревоженных неожиданным вторжением. На миг Бран почувствовал легкое сожаление, когда меч, словно сам собой рванул его руку вперед. Острый клинок разом пронзил сталь доспехов, разрубил плоть и кости, выйдя из спины ближайшего стражника. Драуглуин отрывисто рявкнул и ворвался в толпу, сея смерть направо и налево. Еще быстрее летал черный меч с легкостью отбивая поднятое оружие, прорубая доспехи и плоть. С первым же убитым Бран почувствовал прилив сил, каких никогда не имел раньше, словно жизненная сила стражника перелилась в его тело. Снова и снова разил черный меч — и все ярче светились руны на клинке и все больше сил обретал Бран, чувствуя себя могучим рыцарем, вроде тех, каким он мечтал стать в детстве. Вскоре в оружейной не осталось живых — кроме огромного волка, забрызганного кровью и хрупкого молодого человека с восторгом, рассматривавшим чудесное оружие. Переполняемый обуревавшими его силами, на миг забывшись, Бран спрыгнул с ковра — и радостно рассмеялся, почувствовав, как его ноги твердо встали на холодный камень.