Когда испуганные слуги осмелились заглянуть в септу, то нашли там лишь потухшие свечи, круг на полу и опрокинутый кубок в луже крови. Хозяйка Хайгардена бесследно исчезла, также как и все ее колдовство.
Джейме медленно обвел взглядом подземелье — вокруг него сгрудились уцелевшие фанатики, готовые кинуться при любом неверном жесте. Он посмотрел на Кецию и увидел, что на ее губах играет слабая улыбка.
— Владыка дал знак кому он благоволит, — произнесла она, — и он же избавил тебя от власти ведьмы — дав собственную отметину.
Тощая рука указала на освещенную факелами стену. На ней плясали тени адептов, статуи и Кеции. Не было лишь тени самого Джейме.
Сестра
Вход в пещеру смердел гарью, падалью и душной змеиной вонью. На черном камне валялись обгорелые кости — людей и животных. Рейнис с сомнением бросила взгляд на ползущую рядом большую змею с человеческой головой.
— Тебе нужно это сссделать, — раздался в ее мозгу шелестящий голос, — иначе все напрасссно.
Из черного зева внизу послышался утробный рев и шипение, во тьме блеснул отблеск далекого пламени. Рейнис еще раз покосилась на человекозмея, но увидела лишь кончик хвоста, исчезавший в пещере. Отбросив колебания, женщина двинулась вперед.
В пещерах было не так темно, как казалось снаружи: подземное пламя, таившееся в недрах Драконьей Горы бросало багряные отблески, позволявший им видеть в темноте. Чем дальше тем чаще им попадалось остатков драконьих трапез и груды нечистот, ясно показывавших, что они на верном пути. Змея скользила меж них словно струя воды, обтекая все препятствия, Рейнис же приходилось куда хуже: ее увечья не позволяли ей двигаться с даже с обычной человеческой скоростью. Зато жар подземного огня, усиливавшийся с каждым шагом, напротив придавал ей сил.
«Я от крови дракона, — с гордостью подумала Рейнис, — огонь моя стихия».
Изуродовавшие ее тело страшные ожоги говорили об обратном, но сестра Завоевателя старалась не думать об этом — также как и о возможной неудаче. Силы, вернувшие ее к жизни дали ей шанс не для того, чтобы погибнуть так глупо. Она последний Таргариен — и Вестерос принадлежит ей по праву. У нее просто не может ничего не получиться.
Внезапно коридор кончился: перед Рейнис открылась огромная пещера, освещенная подземным огнем. Источник его был совсем рядом: то тут то там в небольших озерцах пузырилась раскаленная лава, из трещин в коре вырывались струи пара и ярко-красные языки. Посреди этой величественной и мрачной картины, напоминающих все Семь Преисподних, возлежал золотисто-красный дракон.
«Я от рода дракона, — вновь повторила Рейнис, — он не тронет меня. Я…».
Дрогнуло тяжелое веко и змеиный глаз уставился на нежданных гостей. В следующий миг пещеру сотряс ужасающий рев, в лицо Рейнис ударил ветер, поднятый могучими крылами и из жуткой пасти вырвалось пламя, не доставшее до Рейнис от силы с десяток футов. Холодные змеиные глаза уставились на вошедших с гневом, к которому примешивалось недоумение и, пожалуй, любопытство. Казалось, чудовище не в силах было поверить, что кто-то осмелился сунуться в драконью пещеру по доброй воле.
— Ты! — рявкнул он, — кто такая?
Обращался он только к Рейнис — человекозмея, свернувшегося в кольцо у входе он или не заметил или не счел нужным о нем упоминать. Дракон говорил на непонятном языке, но очень схожем с Общим — так что Рейнис сразу его поняла. Давно, еще в прошлой жизни, она бы изумилась говорящему дракону, но после встречи с иными разумными рептилиями, у нее не было ни сил, ни времени на удивление.
Также как и на страх.
— Я Рейнис Таргариен, сестра Эйгона Таргариена, законная наследница Семи Королевств, — шагнула она, — я от крови дракона и…
Новый, еще более громкий рев, сотряс пещеру, заставив стены содрогнуться, а трещины выбросить еще больше пламени и пара. Черно-красные потеки лавы пробежали по полу, застыв лишь в паре футов от ног Рейнис. Глаза змея вспыхнули ярким огнем, озарившим пещеру от пола до потолка, словно молния.
— От крови дракона! — только сейчас до Рейнис дошло, что ее слова развеселили чудовище, а этот рев — его хохот, — тебя здорово попалило в свое время, но глаза вроде остались целы. Ты видишь меня? По твоему мы похожи? Или я — не дракон?
Он снова расхохотался, вздымаясь на дыбы и расправляя крылья. Но его смех скрывал недоумение — запах от стоявшей перед ним обожженной женщины и впрямь напоминал запах дракона. Это было странно — и только эта странность заставляла чудовище продолжать разговор, вместо того, чтобы испепелить чужаков на месте.