— К вождям кланов прилетали вороны, — говорил Кейн подвыпившему Харклею, — разнося письма из Винтерфелла. Все эти письма говорят об одном — Санса Старк, королева Севера, призывает своих вассалов помочь ее мужу завладеть Морским Троном.
— Пусть кто хочет тот и воюет за это, — Харклей смачно сплюнул на землю, — вот что для меня значат Железные Острова. Санса предала Север, выйдя замуж за Эйрона Грейджоя — пусть и катится к своим кракенам. Горные кланы теперь мои — почему бы мне не объявить себя Королем Гор? Хватит плясать под дудку Винтерфелла.
— Кланам не выстоять против всего Севера, — заметил Кейн, — а тем более — против Севера и Железных Островов. Но если горные кланы выступят за Сансу под твоим командованием, а горцы хорошо проявят себя на Островах…
— Мы горцы, ты сам сказал, — хмыкнул Харклей, — не моряки. Разве что Вуллы да и то…
— Морское дело я беру на себя, — усмехнулся Кейн, — поверь, мне найдется, чем удивить даже ваших островитян. И если соратник самого Лорда Гор — а скорей всего ты станешь лордом над всеми кланами, — так вот если твой человек сыграет важную роль в победе, то кому, как не тебе достанется вся слава победителя? Тогда ты сможешь жениться на Сансе Старк и сам стать Королем Севера.
— У нее же есть муж, — Герхард недоуменно посмотрел на Кейна. Тот пожал плечами.
— На море может случиться всякое.
Герхард Харклей с минуту обдумывал слова Кейна, а потом на его лице расплылась пьяная улыбка. Взяв мех с элем, он наполнил оба рога, после чего залпом осушил свой. Кейн последовал его примеру, пряча довольную усмешку. Да он вырвет эту победу и молодую королевы в жены — но не для Харклея, а для себя.
Следующий пир Кейн встретил уже в Великом Чертоге Винтерфелла — где Королева Севера давала прием в честь собравшихся лордов. До нее, похоже, дошли слухи о том, что изменилось в Северных Горах — Кейн, общаясь с вождями кланов, сумел убедить упрямых и подозрительных горцев, что это и их война тоже. И именно Кейн, а не Герхард Харклей, въехал в главный двор Винтерфелла во главе двух тысяч человек, гарцуя на черном коне. Новые хозяева Севера наблюдали за ним из окна Великого Замка Винтерфелла и Кейн видел, что привлек себе внимание. Сам Эйрон Грейджой старался скрыть свои впечатления за маской брезгливого любопытства, зато молодая жена даже не старалась утаить свои чувства: с раскрытым ртом она смотрела на Кейна, будто не в силах поверить своим глазам. Воин мог поклясться, что в этих глазах мелькнуло узнавание — и что-то еще, куда более неприятное. Перехватив взгляд Кейна Санса, словно спохватившись, мило ему улыбнулась и Кейн решил, что ему почудилось. Здесь он никого не знал — и никто не мог знать о нем, тем более молодая женщина, никогда, насколько ему удалось узнать, не интересовавшаяся тайными науками. Если же у нее и возникли подозрения по поводу неведомо откуда взявшегося вожака горцев, то Кейн намеревался развеять их при первом удобном случае.
Случай представился вечером — когда Кейн, вместе с Герхардом Харклеем и другими вождями кланов, ужинал холодной бараниной, в шатер зашел молодой человек в сером плаще с изображением черного чудовища, напоминающего исполинскую рыбу.
— Я Марон Волмарк, знаменосец Эйрона Грейджоя, — представился он, — король Железных Островов и Королева Севера, приглашают на сегодняшний пир Лорда Гор… и вас тоже, — он обратился к Кейну.
— Лорд Гор, надо же, — хохотнул Харклей, — ты снова прав, мой друг.
— Передайте королям, что мы обязательно придем, — довольно улыбнулся Кейн.