Строй Арренов распался, рассеченный на отдельные группы, отчаянно отбивавшихся от наседавших горцев. Многие обратились в бегство при виде демонического зверя, другие бросали оружие, надеясь на милость горцев — и, разумеется, не получавших ее. Однако группу наиболее знатных лордов, сгрудившихся вокруг Робина Аррена, дикари не торопились убивать, взяв в кольцо и как будто чего-то ожидая.
Ждать им пришлось недолго — протиснувшись меж дикарей, вперед вышел Тирион Ланнистер, держа в руках опущенный к земле арбалет. Рядом с ним встала стройная сероглазая девушка, державшая руку на холке черного зверя.
— Мое почтение, сир, — Тирион насмешливо поклонился человеку стоявшему перед ним. Кто-то сбил шлем с его головы и «Робин» пытался остановить ладонью льющуюся из виска кровь. Завидев карлика, он открыл рот, но сказать ничего не успел — вскинув арбалет, Тирион одну за другой пустил три стрелы. Две из них ударились о кольчугу, так и не сумев пробить ее, зато третья вошла прямо в горло.
— Стоять! — рявкнул Тирион на всполошившихся пленников, — я решил сохранить вам жизнь, но того, кто дернется, я отдам ему, — он кивнул на Пса Жабодава.
Угроза подействовала.
— Твоя очередь, — Тирион кивнул Арье. Та кивнула в ответ и, подойдя к поверженному Робину, резко сорвала с него маску. На Тириона глянуло незнакомое лицо с тонкими чертами и странными волосами: наполовину рыжими, наполовину седыми.
— Ты его знала? — Тирион тревожно посмотрел на Арью, выглядевшую так, будто увидела привидение. Впрочем, соратники лже-Робина выглядели куда хуже.
— Знала это лицо, — с каменным лицом произнесла Арья, — неважно. Держи.
Она бросила Тириону маску и отошла к своему зверю. Карлик повернулся к ошеломленным пленникам.
— Робин Аррен давно мертв, — говорил он, тряся содранным скальпом перед ними, — вон тот человек убил его и срезал лицо, чтобы принять его облик. Самозванец — Безликий из Браавоса, это братство колдунов, поклоняющихся богу смерти. Тело вашего лорда лежит среди останков тех, кого сбросили в Лунную Дверь. Вы найдете его…
«Точнее то, что от него осталось».
— На вершине большого камня, где мы положили его, — Тирион указал на одеяние Арьи, — обвязанного тканью с ее рукава.
«И обоссаного псом-демоном».
— Браавос втянул вас в эту войну, — все с большим воодушевлением продолжал Тирион, — ради барышей Железного Банка и темных целей служителей Бога Смерти. Возможно, они и сейчас среди вас. Присмотритесь к окружению лорда Аррена, к другим людям — кто ведет себя не как раньше, кто говорит невпопад и не помнит себя самого в юности или детстве. Ваш враг Браавос и такие как он — Тирион указал на мертвого Безликого, — идите и расскажите об этом рыцарям Долины.
Горцы нехотя расступились и израненные, испуганные рыцари, устремились прочь. Вместе с собой они тащили и тело самозванца.
— Почему полумуж дал им уйти? — рассерженно подступил к нему Шагга.
— Потому что полумуж держит свое слово, — Тирион улыбнулся дикарю, — и платит долги, как и подобает льву. Сейчас внизу нет самого главного лорда, а весть о том, что ими правил самозванец, заставит остальных не доверять друг другу. И тогда все кланы могут спуститься со своих Гор и взять обещанное мною.
В наступившей тишине Тирион оседлал одного из трофейных коней и направил его прочь. Рядом прогремели копыта — это Арья, взяв другую лошадь, поравнялась рядом с ним. Перед ней неспешно трусила белая дворняга с черным пятном на морде.
Над Чаячьим Городом реяли знамена с соколом и луной — весть о том, что Робин Аррен мертв, а Долиной правил самозванец достигла и сюда. Джеймс из рода Арренов из Чаяьчего Города объявил себя новым Лордом Долины, но остальные не торопились присягать ему, ожидая возвращения Джона Ройса с его войском. Оставшиеся лорды спешно укрепляли замки, опасаясь новых набегов горцев, после разгрома лже-Робина обнаглевших сверх всякой меры — иных дикарей видели уже у моря.
— Вне зависимости от того, кто тут победит, — разглагольствовал Тирион, шествуя по широкому дощатому причалу, — в Долине еще долго будет неуютно. Как, впрочем, и в остальном Вестеросе. Я, наверное, отправлюсь на Север — пусть Санса и ведет себя странно в последнее время, но там всяко спокойнее, чем в иных местах…