— С нее еще не сняты обвинения в убийстве Джоффри, — бросила Серсея, — как и с Тириона, который все еще укрывается в Винтерфелле.
— Мы уже выяснили, что они невиновны, — зевнула Душелов, — зачем лишний раз затевать эту тягомотину с судами?
— Допустим, — не сдавалась Серсея, — но Север держится особняком в делах Семи Королевств. Он почти не платит налоги, он никак не представлен здесь, в столице…
— Северяне воевали, когда возвращали мне трон, — напомнил Эурон.
— Только потому, что им в радость убивать Грейджоев, — парировала Серсея.
— Они отправили немалый отряд и на Ступени, — напомнила Душелов.
— Ну да, — Серсея на миг замялась, — и все равно в Вестеросе должна быть одна королева. Это стоит помнить не только на Севере, — она бросила ядовитый взгляд на Эурона.
— Как дети, — голосом обиженной девочки сказала Душелов, — так ревностно относитесь к этим титулам. Пусть будут другие короли — ты можешь поставить себя выше их всех.
— Как это? — недоуменно вскинула бровь Серсея.
— Государство построенное Таргариенами изжило себя, — пояснила Душелов, — Вестеросу нужна новая форма правления, введенная уже Ланнистерами. Диктатура это переходный этап, вызванный критическими обстоятельствами. Для стабильности нужно новое государство и новый титул, что будет превыше всех лордов, принцев, архонтов, магистров… .и королей. Назовем этот титул, допустим, императорским.
Серсея бросила вопрошающий взгляд на Квиберна.
— Такая форма правления и впрямь существует, — сказал бывший мейстер, — империей был, например, старый Гис.
— Император будет стоять над остальными, — пояснила Душелов, — и ознаменует новое качество нашего государства. Зачем тебе вечно сидеть в тени Таргариенов?
— Но Диктатура останется? — уточнила Серсея.
— Нет, — махнула рукой Душелов, — я вообще скоро покину ваш мир. У меня остались неоконченные дела в моем… и кое-кто поможет мне отомстить.
Она пощекотала подбородок Дейнерис только что не заурчавшей, как довольная кошка.
— Но так просто ты от меня не отделаешься, — сказала Душелов, пристально глядя на воспрянувшую духом Серсею, — я оставлю свои зацепки здесь. Я не буду ни Диктатором, ни королевой, ни даже императрицей — для вашего мира я могу стать кем-то большим.
— Что ты имеешь в виду? — напряженно спросила Серсея.
— Квиберн, — лениво бросила Душелов, — напомни, что говорят обо мне в народе?
— Разное, Госпожа Диктатор, — с поклоном сказал Квиберн. — Кто-то считает вас колдуном или колдуньей из Асшая, другие демоном из Седьмого Пекла. На Севере говорят, что в вас возродился Король Ночи — не тот, которого вы убили, тот, что был тринадцатым лордом-командующим Ночного Дозора. Другие считают, что возродился не король, но его мертвая королева.
— А у нас на Западе говорят, что Ланнистеры призвали из могилы Моргона Бейнфорта, Короля в Капюшоне, — вставил Джейме, — легенды утверждают, что он был некромантом огромной силы.
— Но больше всего слухов, — продолжал Квиберн, — о том, что сам Неведомый во плоти сошел в Королевскую Гавань и правит ею через королеву Серсею.
— Вот это мне нравится, — сказала Душелов, уже малость вникшая в веру Семерых, — новому государству нужна новая религия. И чем я не сойду за воплощение бога смерти?
— Это безумие! — крикнула Серсея и тут же осеклась, сникнув под взглядом Взятой, — я хочу сказать… разве ты бог?
— А что есть бог? — усмехнулась Душелов, — как не иное прозвание Силы и Власти? Я обладаю огромной магической силой, я стара как никто из людей, меня очень непросто убить. Чем я не бог для вашего слабосильного мира? Возможно все боги человечества, в любом из миров — лишь отголоски тех, кто шел той же дорогой, что и я? Старые Боги, которым поклоняются на Севере — есть духи древовидцев прошлого и будущего, обитающие в чардревах. В нашем мире тоже есть Отец-Древо — разумное существо с невероятной магической силой, призванное из иного мира, неведомого мне. Тварь что я убила, была создана древней магией из обычного человека — но стала существом вполне сравнимым с богом. Может, в моем мире я еще не созрела для божественного статуса, но здесь, — она пожала плечами, — ты сама видела, как я жила без головы и как она приросла к моему телу, видела на что я способна. Чем я хуже богов этого мира?
Притихший Малый Совет молча внимал этим богохульным речам, не понимая чего в них больше — кощунства, безумия или ужасающей правды?