— Кто там? — крикнула Серсея. — Бернадетт! Квиберн! Сир Грегор!
Снова смех, на этот раз куда ближе и громче. Ей вдруг захотелось укрыться с головой под одеялом, словно маленькая девочка, надеющаяся, что так кошмар исчезнет. Переборов этот страх, Серсея решительно набросила на плечи халат из лиссенийского шелка и, ухватив за горлышко пустой кувшин, осторожно выглянула за дверь. Обычно тут царила непроглядная тьма, но сейчас коридор освещало причудливое фиолетовое свечение, исходящее непонятно откуда. Серсея бросила беглый взгляд на стену напротив, — обычно там стоял, подпирая головой потолок, Гора — и тут же отшатнулась, зажимая рукой рот, чтобы не закричать от ужаса.
Гора — и впрямь стоял у стены: безмолвный и беззвучный, утративший даже ту толику живого чувства, что осталась в нем после опытов Квиберна. Однако не эта странная неподвижность испугала Серсею: стены, озаренные фиолетовым светом, густо покрывали узоры, в точности повторяющие то, что она видела во сне. Уродливые многоугольники, начерченные красной жидкостью, которую Серсея опознала сразу, — также как женское тело, в изодранной одежде, простершееся посреди коридора, подобно изломанной кукле. Остекленевшие глаза Бернадетт смотрели в потолок, а на горле зияла страшная рана, сквозь которую проглядывали шейные позвонки. Крик, рвущийся из горла Серсеи, обернулся сдавленным хрипом, когда вновь раздался писклявый смех и на теле мертвой служанки, словно соткавшись из воздуха, появилась безобразная тварь. Больше всего она напоминала огромную, величиной с кошку крысу, но мордочка его походила на болезненно сморщенное человеческое лицо, снизу и по бокам обрамленное короткой шерсткой. Заметив Серсею, тварь оскалилась в мерзкой ухмылке и разразилась очередным смехом. Но именно это и привела королеву в чувство: сковавший ее страх уступил место гневу и Серсея, размахнувшись, что есть силы, запустила в маленькое чудовище пустым кувшином. Тварь, не ожидавшая подобного, не успела увернуться и гнусное хихиканье сменилось громким визгом. Спрыгнув с трупа, крысоподобное отродье, со злобным писком устремилось к попятившейся Серсее.
— Перестань, Дженкин, — за спиной Серсеи раздался скрипучий голос, — разве так себя ведут перед лицом королевы? Вернись на место!
Уродливое личико исказилось в злобной гримасе, однако тварь послушно вернулась к трупу Бернадетт. Серсея обернулась — и почувствовала, как ее захлестывает волна нового, еще более сильного страха. Перед ней стояла сгорбленная фигура, закутанная в темно-коричневый балахон. Высохшие, покрытые пятнами руки, сбросили грязный капюшон, и королева невольно вскрикнула, увидев лицо являвшееся ей сегодня во сне.
— Не бойтесь, Ваше Величество, — прошамкала старуха, — я не причиню вам зла. Простите за вашу служанку: Дженкин проголодался, пока мы добирались сюда, а когда он долго не ест, то быстро забывает о хороших манерах. Да и там, откуда мы прибыли негде было им научиться.
Позади слышалось довольное попискиванье и жадное чавканье. Серсея рискнула обернуться и увидела, как бурая тварь, отрывает кусочки мяса с грудей Бернадетт, запихивая их в пасть передними лапками, до омерзения напоминающими миниатюрные человеческие руки.
— Не беспокойся об этой девке, — продолжала старуха, — таких как она, ты найдешь еще сотни. От меня с Дженкиным тебе будет намного больше пользы.
Разговор принял оборот, пришедшийся Серсее больше по нраву. Жаль, конечно, верную служанку, но старая ведьма права — таких как она, найдется много в отличие от… Серсея бросила быстрый взгляд на Гору — тот стоял неподвижно, словно статуя, но все же в нем угадывались некие проблески жизни.
— С ним все в порядке, — успокоила ее старуха, — Дженкин не убивает больше чем необходимо. Я пришла договариваться, а не враждовать.
— Договариваться, — Серсея выдавила презрительную усмешку, — о чем?
— Много о чем, — усмехнулась в ответ старуха, — мне доступны великие силы, но и я и Дженкин — лишь предтечи Того, кто готовит свое пришествие в этот мир. Того, кто может повергнуть в прах всех твоих врагов, включая тех, кто ныне именует себя твоими союзниками.
— Звучит заманчиво, — вымученно улыбнулась Серсея, — но за эти годы я получила слишком много обещаний — и иные из них даже были выполнены, вот только цена меня не больше устраивает. Чего же потребует тот, о ком ты говоришь и кто он вообще? И кто ты и это… — она брезгливо осмотрела перепачканную кровью тварь, продолжавшую терзать труп Бернадетт.
— От тебя не потребуют ничего из того, что не было бы тебе по силам, — заверила ее ведьма, — и что не было бы тебе знакомо. Имя Того, о ком я говорю, ты узнаешь позже, ну, а мы можем представиться прямо сейчас. Моего питомца, как я уже говорила, зовут Дженкин, иногда его называют Бурым Дженкиным. Меня же ты можешь называть Кецией, Кецией Мейсон.