Пойду пройдусь, — вдруг сказал Теон. Оруженосец с беспокойством посмотрел на него.
— Уверены, м'лорд? Здесь опасно.
— Я недалеко, — сказал Теон, — посмотрю не видать ли Ридов.
— Может мне пойти с вами?
— Не нужно, — отмахнулся Теон, — я знаю эти места лучше тебя.
Вскоре командующий гарнизона Рва Кейлин, оседлав гнедого жеребца, выехал за остатки крепостной стены: громадных глыб, черных и блестящих от болотной сырости, будто облитых толстым слоем черного масла. За стеной начиналась непроходимая трясина, полная засасывающих воронок, плывунов и пестревших зеленью лужаек, выглядевших надежными для неопытного глаза, но оказывающихся смертельной ловушкой для неосмотрительно ступившего на них. Пурпурные и зеленые цветы раскидывали в грязи свои лепестки, плавая в лужах стоялой воды, и всякого, у кого хватало глупости оставить гать, чтобы сорвать их, ожидали трясины, готовые разом поглотить человека. Редкие деревья, наполовину утонувшие в воде, покрывали наросты грибов и белого мха, на их ветвях караулили ядовитые белые змеи, а в омутах у корней плавали чудовищные львоящеры, напоминающие черные бревна с глазами и огромными, словно кинжалы, клыками.
Теон не бахвалился перед оруженосцем — он и впрямь неплохо знал местность, достаточно для того, чтобы ненароком не забрести в погибельную трясину. Однако, не сделав и сотни шагов он понял, что его случайный порыв не был разумной идеей — сказать, по правде, сейчас он не смог бы внятно объяснить, что его подтолкнуло выехать за ворота. Копыта коня вязли в липкой черной грязи, от которой поднимался холодный белый туман, призрачным пологом нависая над гатью. Он становился все гуще и холоднее, принимая причудливые формы, создававшие непреодолимую преграду на пути Теона. Гать была уже еле видна и, обернувшись, он с трудом различал очертания башен Рва Кейлин, будто растворявшихся в молочной пустоте. На его пути молодого человека стали попадаться жабы: выскакивая прямо из тумана, они шлепались посреди гати с противным хлюпающим звуком. Их бока раздувались, словно кузнечные меха, из распахнутых ртов неслось неумолчное кваканье, заставлявшее коня испуганно всхрапывать и переминаться с ноги. Конские копыта давили склизких тварей, но они продолжали прыгать ему прямо под ноги, пугая животное все усиливающимся хором. Внезапно жеребец захрипел и повалился на бок, отчаянно суча ногами — меж жаб под его ногами скользнула белая змея. Теон едва успел соскочить с коня, когда тот повалился в трясину, издавая жалобное ржание и смотря на Теона совсем как человек. Младший Грейджой кинулся к лошади, но тут послышался отрывистый рык и из вязкой трясины взметнулось уродливое, черно-зеленое тело. Жалобный крик прервался, когда зубастая пасть захлопнулась на конской морде. Огромный хвост ударил обдав Теона волной воды и сгнивших растений, после чего исполинский львоящер исчез вместе со своей жертвой.
Теон, поскользнувшийся на раздавленных жабах, вскочил на ноги: грязный, с руками зудевшими от прикосновения к цветам лучецвета и содранным локтем, выставленным им во время неудачного приземления. Он дико озирался вокруг: туман обступил его столь плотно, что он мог видеть не дальше, чем на расстоянии вытянутой руки. Под ногами его по-прежнему скакали жабы — Теон не мог сделать и шагу, чтобы не раздавить одну из них. Вся гать уже стала скользкой от жабьей крови и слизи. Теон шатался, ступая наугад, закрывая лицо руками, отмахиваясь от противных скользких тварей, которые прыгали на него со всех сторон. Жабы преграждали ему путь к крепости, словно отгоняя воина от нее. В отчаянии Теон выхватил меч, прочертив средь наседающих на него тварей широкую дугу, сочащуюся жабьей кровью, но, даже рубя мерзких тварей в кашу, он не смог остановить их натиска и на место одной разрубленной твари тут же являлось десять или двадцать. Он метался в тумане, вслепую отмахиваясь мечом, не замечая, что давно сошел с гати, и зыбкая болотная почва опасно хлюпает у него под ногами. Клубы тумана уплотнялись, складываясь в причудливые образы, похожие на призраки, которые окружали его плотным кольцом, прикасались к нему, хватали ледяными пальцами, пытаясь залезть в горло и в нос, душили зловонием болотных вод. Запах плесени и тины стал невыносимым, как будто сотни разлагающихся трупов поднялись откуда-то со дна болотной топи на поверхность.
Справа послышался утробный рык и очередной львоящер метнулся к нему из тумана, раскрыв страшную пасть. Теон отмахнулся мечом, поскользнулся и упал в затхлую болотную воду, кишевшую мерзкими жабами. Его рот и нос забились густой слизью, тина запуталась в волосах. Теон попытался встать на ноги, но живое квакающее месиво толкало и сбивало его с ног, тогда как вниз его тянула жадная сосущая трясина.