Адриан стоял посреди септы, бледный как полотно и пытавшийся читать молитвы не слушавшимися его губами, когда черный гроб с громким стуком опустился перед ним. Вылезший оттуда мертвец опустил руку на плечо септона с такой силой, что он рухнул на колени, словно подрубленный. Следующий хлопок опрокинул его на четвереньки и септон почувствовал как жуткое отродье вскакивает к нему на спину.
Саломея вернулась в Старомест той же ночью — не иначе подвластные ей демоны сообщили о мятеже, — во главе трех тысяч наемников. Сама Саломея, облаченная в полупрозрачную блузку из черного шелка и кожаные брючки для верховой езды, ехала впереди отряда на черном жеребце. На открытой глубоким вырезом упругой груди красовалось асшайское ожерелье, ставшее причиной сегодняшней бучи. Чуть позади Саломеи, на гнедом коньке ехал человек, носящий цепь мейстера, но внешне напоминавший скорей портового грузчика: невысокий, широкоплечий, с большим пивным животом.
— Как думаешь, Мервин, — не оборачиваясь, бросила Саломея, — те видения в валирийской свече означают, что скука кончилась?
Мервин, архимейстер Цитадели, задумчиво потер сломанный в нескольких местах нос и пожал плечами.
— Скоро узнаем, моя королева, — усмехнулся он.
Войдя в Старомест, наемники настраивались на уличные бои, однако к их удивлению, город был почти пуст, а те немногие люди, что попадались на улице, бросались только что не под конские копыта, многословно выражая свое почтение королеве. Наемники все же вздернули с десяток человек, которых им сдали, как зачинщиков мятежа, но в остальном они двигались по городу почти без задержки.
— Протрезвели что ли? — усмехнулась через губу Саломея, — или это ловушка?
— Вроде непохоже, — сказал Мервин, оглядываясь по сторонам, — скорей похоже на то, что кому-то удалось их напугать даже больше чем вам.
— Это похоже на оскорбление, — покривила губы Саломея и с силой хлестнула черного жеребца, — к Звездной Септе!
Площадь перед храмом, еще совсем недавно полная народу, сейчас почти пустовала — лишь из соседних домов, из-за закрытых ставнями окон, виднелись испуганные глаза, смотревшие на странное существо, скачущее на площади. Точнее даже два существа, при виде которых оторопела даже видавшая виды Саломея. Первым была женщина — точнее женский труп, опухший и посиневший, вместо одежды окутанный в иссиня-черную гриву. Тощие ноги крепко сжимали тело тяжело дышавшего старика, с всколоченными седыми волосами и налитыми кровью безумными глазами. На покрытом синяками и кровоподтеками теле еще виднелись остатки мешковины. Лишь по ним можно было опознать в скачущем, не хуже козла, человеке сурового аскета Адриана, чьи проповеди подняли на восстание Старомест.
Узнала его и Саломея и ее губы расплылись в довольной усмешке.
— Кто бы она не была, — рассмеялась ведьма, — она оказала нам неплохую услугу. Эй, девочка, бросай эту дохлятину. Поиграй со мной!
С этими словами она бросила поводья Мервину и легко спрыгнула с коня, идя навстречу резвящейся парочке. Покойница также заметила ее — глаза ее вспыхнули алым светом, верхняя губа вздернулась, обнажая крепкие острые зубы и ее пятки с новой силой врезались в бока несчастного септона. Тот сделал совсем уж немыслимый прыжок, на восемь футов в вышину и тут же наездница спрыгнула с его спины — прямо на Саломею. Ее незадачливый скакун рухнул замертво, но обеих ведьм уже не интересовала его судьба — их ждало кое-что куда интереснее.