Тощие руки мертвячки изорвали в клочья наряд Саломеи, острые ногти впились в белую кожу, оставляя кровоточащие царапины, ноги намертво оплели стройную талию. Но и ведьма не отстранилась, прильнув к неожиданной гостье всем телом, обвив ее руками и ногами. Из оскаленного рта покойницы вырвался раскатистый смех, но Саломея заглушила его, впившись в синюшные губы жадным поцелуем. Не устояв на ногах, обе покатились по земле, пока их руки продолжали сновать по телам друг друга, не то терзая, не то лаская самые «стыдные» местечки. Саломея в результате этой борьбы оказалась сверху: оторвавшись от губ — теперь уже не синих, а красных, будто рубины, — она принялась спускаться вниз быстрыми жадными поцелуями. С каждым прикосновением ведьминых губ рассасывалась мертвенная синева, уступая место мраморной белизне девичьей кожи. Да и само тело менялось, на глазах наливаясь живой, соблазнительной плотью. Вот Саломея спустилась ниже, целуя подрагивающий плоский живот, а спустя мгновение извивающийся язык коснулся розовых лепестков, уже сочившихся влагой. Гостья — уже не страшный живой труп, но нагая прекрасная девушка, — вскрикнула, приподняв стройные бедра. Язык и губы Саломеи действовали в унисон протяжным стонам, срывавшимся с губ девушки, изливавшейся влагой, пахнувшей землей и тиной, прямо в жадный рот Саломеи. Вот девичье тело забилось в сладостных конвульсиях, она издала оглушительный крик и, выгнувшись дугой, бессильно опала, не в силах пошевелить и пальцем. Саломея, приподнявшись на руках, принялась осыпать округлые груди своей любовницы, быстрыми, похожими на укусы, поцелуями.
Позже Саломея и дивная красавица с бездонными черными очами, стояли на ступенях Звездной Септы, озирая простершийся перед ними город. Рука Саломеи обнимала талию новой подруги, играя с кончиком толстой черной косы, касавшимся голых ягодиц, упругих, словно спелые яблочки.
— Добро пожаловать в Старомест, — злорадно улыбнулась Саломея, — похоже, этот город еще не испил до конца всю чашу своего страха.
Вторая ведьма расхохоталась и, повернув голову, смачно поцеловала Саломею в губы.
Змей
С шелестом раздвинулись колючие ветви и из кустарника выскочило уродливое существо, покрытое грязно-желтой шерстью. Размером с крысу, на крысу оно и походило, если не считать тонкого хоботка которым заканчивалась острая мордочка. Челюсти с мелкими, но острыми зубами, с хрустом разгрызли панцирь черного скорпиона. Настороженно зыркая глазами-бусинками, песчаная землеройка устремилась к текущей неподалеку широкой реке, чьи желтоватые воды источали серный запах. Лишь эта вода могла заглушить вкус скорпионьего яда, поэтому животное, дожевав последний кусок, торопливо засунуло хоботок в воду. Слишком поздно землеройка увидело движение сбоку, но сделать ничего не успело: мокрый песок у берега словно взорвался и зубастая пасть ухватила истошно заверещавшего зверька. Пучеглазая не то рыба, не то жаба, со скользкой бородавчатой кожей, приподнявшись на плавниках, напоминавших перепончатые лапы, торопливо заглатывала свою добычу. Увлекшись трапезой, мерзкая тварь, пропустила тот момент, как из охотника превратилась в добычу: в воздухе что-то свистнуло и рыба забилась на берегу, пронзенная зазубренной острогой. Из-за кустов вышел человек в просторном халате, идеально слившимся с цветом песка. Лицо его прикрывало несколько слоев ткани, оставив открытыми лишь живые темные глаза. Подойдя к берегу, рыболов поднял за хвост убитую тварь и уже хотел отойти от реки, когда что-то привлекло его внимание. Прищурившись, он напряженно вглядывался в мутные воды, плещущиеся возле темного предмета, увязшего в прибрежном иле.
— Значит нашли на берегу? — Хармен Уллер задумчиво поскреб рукой костистый подбородок. Поправил шелковый халат, окрашенный в черно-желтые цвета, усаживаясь поудобнее на троне вырубленном в глыбе песчаника и вопросительно посмотрел на стоявших перед ним рыцарей.
— Именно так, ваша светлость, — сказал один из вассалов — смуглый, как и все песчаные дорнийцы, в цветастых развевавшихся одеждах, под которыми угадывались доспехи. Так же выглядел и второй рыцарь застывший возле странного черного предмета на полу.
— Рыбак нашел это в Серноводой, — продолжал тот, кто начал говорить с лордом, — хотел припрятать, думал, что внутри что-то ценное. Но не смог донести до дому в одиночку, позвал брата, а тот проболтался. Слово за слово дело дошло и досюда. Рыбаку дали двести плетей, а чашу доставили в Адов Холм. К несчастью пока ее таскали туда-сюда, эти медные оковы несколько разболтались, но клянусь честью милорд…