— Леди? — с поклоном произнес он, — вы из Змеиного Леса?
Женщина покачала головой, в ее больших зеленых глазах мелькнуло странное выражение. Внезапно, она резко развернулась и исчезла в лесу.
— Леди, стойте! — Лукас кинулся следом, но тут за его спиной испуганно заржал конь и вдруг, сделав огромный прыжок, исчез в чаще.
— Тупая скотина! — выругался Лукас, устремившись вслед за конем. Не сделав и десяти шагов, он потерял дорогу и испугался, что может заблудиться. Проверив, хорошо ли выходит из ножен меч, Корбрей двинулся, как ему казалось, обратно. Он не был трусом, но перспектива остаться здесь на ночь, его совсем не радовала. С наступлением темноты лес оживал: со всех сторон слышались шорохи и негромкое попискивание, откуда-то слышалось уханье совы, а в проглядывавшем сквозь ветви звездном небе реяли летучие мыши. Однако больше всего Корбрей опасался наступить на одну из тварей, давших имя лесу: по слухам, многие здешние змеи были весьма ядовиты.
Вскоре он нашел свою лошадь: несчастное животное лежало мертвым на небольшом пригорке, уставившись на лорда остекленевшими глазами. Тело его покрывали огромные раны, от которых тянулись потеки свежей крови. Лукас осторожно коснулся и принюхался — судя по всему лошадь пала совсем недавно. А значит тот, кто ее убил, бродит где-то рядом. В глаза бросилось и то, что крови вытекло сравнительно немного для столь больших ран.
И тут Лукас заметил, как сквозь переплетение густых ветвей пробивается чуть заметное зеленое свечение. Бормоча про себя молитвы Семерым, на ходу вытаскивая меч он направился на свет. С каждым шагом он становился все ярче: вскоре стало ясно, что его испускает зеленоватый туман, стелющийся меж деревьев. Сами деревья, кстати, редели — вскоре Лукас уже стоял на краю огромной поляны, в центре которой блестело отраженным светом луны лесное озеро, почти идеально круглой формы. Над его поверхностью клубился все тот же светящийся туман. А по берегам озера…
— О Старые и Новые боги, что же это?!!
У берегов озера лежало несколько смятых шатров, кое-где виднелись черные пятна давно потухших кострищ. Тут же застыли большие пятна засохшей крови, меж которых лежали трупы. Люди и лошади, знатные и простолюдины — все они нашли конец в этой гигантской гекатомбе. Иные тела были столь изуродованы, что их и телами нельзя было назвать — куски окровавленной плоти, выпущенные кишки, оторванные конечности и головы, изуродованные некоей безжалостной силой. Похоже, они лежали тут уже несколько дней — от запаха разлагающейся плоти Лукаса чуть не стошнило. Тут же валялись мечи и иное оружие, которое, судя по всему, многие люди просто не успели пустить в ход.
У самого озера, под сенью исполинского чардрева валялся ворох тряпок, в котором Лукас с трудом опознал остатки большого шатра. Рядом с ним, аккуратно расстеленное, словно покрывало, лежало большое знамя — множество зеленых змей на черном фоне. На ткани лежал человек, которого Лукас узнал сразу, несмотря на жуткую гримасу, исказившую знакомые черты. Сир Ландерли лежал поверх собственного знамени, совершенно обнаженный и его кожу покрывали большие раны, схожие с теми, что Лукас Корбрей видел у своей лошади. Но было там и еще кое-что, ранее упущенное им из виду — среди разоренного лагеря пролегала широкая полоса придавленной травы, выпачканная зеленоватой, слегка светящейся слизью. Лукас невольно проследил за ней взглядом и с криком отшатнулся, выхватывая меч.
Озеро уже не пустовало — неведомо как, но лорд пропустил тот момент, когда на поверхности в полном молчании возникла эта ужасающая тварь. Мертвенной белизной мерцали чешуи огромного тела, кольцо за кольцом выползавшего на берег; ярко-зеленым цветом сияли неподвижные глаза и раздвоенный язык высовывался из распахнутой пасти. С громадных, длиной в фут зубов, капала бесцветная жидкость и от ее попадания на землю жухла трава. Из тела, ближе к голове торчало нечто напоминавшее птичьи лапы с длинными пальцами — и Лукас с ужасом увидел в них сходство с руками встреченной им сегодня женщины.
Жуткие глаза гипнотизировали Лукаса, сковывая его движения, не давая ни сдвинуться с места, ни поднять меч. С необыкновенной легкостью огромное тело скользнуло вперед и Лукас еще успел издать последний крик, прежде чем исполинская пасть поглотила его.
Краб
За порогом послышался плеск, стук дерева о дерево и негромкие голоса. Теон дернулся, узнав речь Железнорожденных, но полная женская рука легла ему на затылок, вернув его голову на полагающееся ей место меж жирных ляжек.