Впереди забрезжили огоньки — пламя множество свечей освещавших зал, где некогда Душелов создавала собственные статуи. Одна из них стояла здесь и сейчас — а перед ней толпилось множество людей в черных балахонах.
В Королевской Гавани теперь часто пелись эти гимны — с тех пор как Императрица, послушавшись свою новую советницу, разрешила открыть в столице Храм Звездной Премудрости. Со всего света, даже из Иббена, Асшая и И-ти в Вестерос стекались поклонники зловещего культа, отправлявшие свои жуткие ритуалы. Самые знатные и влиятельные из них допускались в подземелья Красного Замка, где творила заклятия Нахав — верховная жрица, известная в своем мире под именем Кеции Мейсон. Здесь она стояла перед идолом Душелова, озаренного пламенем черных свечей, стоявших на черном же алтаре. Уродливую сгорбленную фигуру не могло скрыть даже великолепное одеяние из черного шелка, усыпанное множеством красных точек. Но никто не счел бы Нахав просто дряхлой старухой, просто заглянув в ее глаза, мерцающие красным отблеском. Раскачиваясь над алтарем, она мерзким каркающим голосом выводила последние слова пугающей литании.
Высохшая, покрытая пигментными пятнами рука подняла острый нож, с рукояткой в виде головы демона. Откуда-то послышался детский плач и одна из фигур в капюшоне с поклоном уложила на алтарь младенца. Резко опустился нож и плач оборвался, а по выдолбленным в камне канавкам заструились потоки крови. Члены культа, отталкивая друг друга, метнулись к камню, подставляя под алые струи серебряные кубки, покрытые замысловатыми письменами. Откуда-то выскочило крысоподобное существо, прыгнувшее на алтарь и впившееся клыками в маленькое тельце, пролив новые потоки крови.
Когда все закончилось и культисты, опасливо косясь на застывшего у входа великана в черной броне, покинули зал, Серсея и Квиберн подошли к Кеции и Бурому Дженкину.
— Мой брат в беде, — без лишних предисловий сказала императрица.
— Я знаю, — бесстрастно проронила Кеция.
— С ним почти вся Северная армия, — продолжала Серсея, — большая часть нашего войска. Если их разгромят — мы не сможем продолжать эту войну.
— Войны людей давно перестали меня волновать, — ответила ведьма.
— Тогда может, тебя волнует судьба твоего проклятого культа? — со злостью бросила Серсея, — Робин Аррен провозгласил себя защитником Святой Веры, а Долину — истинным ее оплотом, как места первой высадки андалов в Вестеросе. Септоны Долины объявили меня нечестивицей, что устраивает гонения на Семерых и потакает культам вроде твоих. Если мне будет нечем защитить Королевскую Гавань — никто не защитит и тебя!
— Этот культ старше и вашей веры и самого Вестероса, — ответила колдунья, — переживет он и твоих смешных лордов. И даже если бы я хотела — я никак не смогла бы разбить врагов, что угрожают твоему брату за много миль отсюда.
— Раньше ты говорила иначе, — упрямо сказала Серсея, — ты похвалялась, что эти узоры, — она показала на стены, — помогают тебе преодолевать тысячи миль и путешествовать между мирами.
— Мне одной да, — кивнула Кеция, — или с Дженкиным. В крайнем случае, я смогу спасти твоего брата, но не целую армию. Всех моих сил не хватит держать портал так долго.
— Твоих, может, и нет, — сказала Серсея, — а твой хозяин? Ты столько рассказывала мне о его могуществе — неужели он не сможет подержать эти врата подольше?
Лицо Кеции изменилось, на нем отразилась смесь озарения и злобной радости.
— Возможно я и смогу тебе помочь, — пробормотала она, — сколько войска у твоего брата?
— Около пятнадцати тысяч, — вмешался Квиберн.
— Призвав на помощь силы Повелителя, я смогу удержать портал на время, достаточное, чтобы перенести… если не всех, то хотя бы большую часть. Но Ньярлатотеп ничего не дает просто так — чтобы заручиться его поддержкой, тебе придется заплатить.
— Я готова, — сказала Серсея, проигнорировав предостерегающий взгляд Квиберна, — он мой брат, моя плоть и кровь. Вместе мы пришли в этот мир и только вместе можем уйти. Сделай то, о чем я тебя прошу и я готова платить.
— Тогда по рукам, — морщинистое лицо озарилось злобной радостью, — но прежде надо скрепить сделку.