В городе брошенные солдаты и командиры Северной Армии сдавались на милость победителей. Те прочесывали улицу за улицей, в поисках Джейме и других лордов. Арья их не интересовала: принявшая свой обычный облик, она ничем не выделялась в прочих толпе горожан, спешно убирающихся с дороги разгоряченных победителей.
Что-то мокрое и холодное ткнулось в ее ладонь и, обернувшись, Арья увидела белую собаку с черным пятном на морде.
— Тебе чего? — шепотом спросила она. Пес коротко рыкнул и, изогнувшись всем телом, выпятил тощую лопатку. Глаза Безликой расширились при виде значка Душелова.
Спустя некоторое время, выбравшийся из города Пес Жабодав, приняв свое истинное обличье, мчался на северо-запад, по направлению к Орлиному Гнезду. На его спине, крепко сжав коленями бока чудовища, восседала Арья Старк.
Козел
Исполинское чардрево озарилось ядовито-фиолетовым свечением: словно неведомая болезнь расползлась по всему дереву, от выпиравших из земли могучих корней до вздымавшихся в небо ветвей. Сильнее всего этот свет сиял на резном лике, словно сеткой покрывавшимся замысловатым сплетением светящихся линий. Из глаз и рта лика потоком хлынула кровь, блеснула ярко-фиолетовая вспышка — и свет погас, оставив на окровавленном лике, как клеймо, черный, будто выжженный, многоугольник. Перед чардревом теперь стояли четыре фигуры — двое мужчин и две женщины. На плече одной из них, оскалив острые зубки, сидела бурая крыса с человеческим личиком.
— Где мы? — спросила Серсея.
Императрица носила узкое одеяние из черного шелка, стянутое золотым наборным поясом, с разрезами от подола до самых бедер. Золотистые волосы, туго заплетенные в косы, были схвачены обручем из золотых звеньев. Запястья и лодыжки украшали браслеты из валирийской стали — именно эта деталь ее нового одеяния нравилась Серсее меньше всего. И все же она выглядела более изысканно, чем Кеция облаченная в простой черный балахон. Столь же скромно был одет и Квиберн, тогда Григор Клиган, избавленный от обычных доспехов, остался почти голым. Кожаный передник прикрывал его гениталии, но остальное тело оставалось на виду, красуясь кавернами и язвами, местами изъевшими плоть до костей.
А вокруг шелестел кроваво-красными листьями лес чардрев, испещренных резными ликами. Меж деревьев где-то вдали проглядывала обширная водная гладь, в которой отражались огромные костры, пылавшие сине-зеленым пламенем. Порыв ветра донес безумные крики, смешавшиеся с иными, еще более страшными, звуками. Словно в ответ им Бурый Дженкин издал пронзительный писк и кубарем скатился с плеча Кеции, устремившись к источнику шума.
— Идем за ним! — нетерпеливо сказала колдунья.
— Но где мы? — повторила свой вопрос Серсея.
— Я думала, ты догадаешься, — Кеция насмешливо посмотрела на побледневшую женщину, — вы зовете это Островом Ликов.
Она подняла руку, любуясь как мерцает багряными искорками черный многогранник.
Четверка прошла через небольшую рощу, выйдя к узкому заливу, подобно кинжалу врезавшемуся в сушу. По его берегам горели костры — не только сине-зеленого, но черно-красного и золотистого пламени, взметавших всполохи разноцветных искр. А меж этих костров прыгало, извивалось, ползало и летало бесчисленное множество настолько причудливых тварей, что их могли представить и изобразить разве что художники самой причудливой и извращенной фантазии. Серсея уже повидала многое, кое-что ей рассказала и Кеция, так что королева самонадеянно считала, что готова ко всему. Но это, оказалось неверным — и в малой степени она не была готова к разгулу невообразимого кошмара, выплеснувшегося на берега Божьего Ока.
Квиберн охнул за спиной Серсеи, да и сама она пребывала в полуобморочном состоянии.
— Идем! — Кеция взяла руку Серсеи в свою высохшую клешню, — все ждут только нас.
С трудом переставляя ноги Серсея следовала за Кецией, с трудом воспринимая представление колдуньей всех участников жуткого сборища. Кой-кого из присутствующих она уже знала — так меж ветвей молодого чардрева, на покрывале из толстой паутины томно раскинулась Вирна До'Урден. Серсея не сразу узнала ее — поначалу она увидела лишь черные ноги, обхватившие талию краснокожего демона с собачьей головой и двумя парами рук. Одна пара, оканчивающаяся кривыми когтями, поддерживала Вирну, вторая же громко щелкала огромными клешнями, отпугивая ползавших по веткам паукообразных существ размером с годовалого ребенка. Черные личики кривились в насмешливых гримасах, словно дразня собакоголового демона, а парочка и вовсе повисла на волосах дроу. Вирна, похоже, даже не замечала этого: оглашая воздух громкими стонами, она мотала головой, колотя о дерево повисших на ней «деток». Алые глаза закатились, с прокушенных губ стекала струйка крови, пока Вирна двигала бедрами, насаживаясь на красный как кровь член, покрытый шишковидными наростами. Еще два собакоголовых демона сидели рядом, кромсая клешнями нечто бледно-красное и забрасывая в клыкастые пасти небольшие кусочки плоти. Серсея, побледнев, отвернулась, но тут же уперлась взглядом в трех безобразных существ, сношавшихся в грязи у берега. Одно из них она не могла толком рассмотреть — эта тварь как-то неуловимо менялась, походя то на огромную безобразную жабу, то на не менее отвратительную толстую женщину. Толстые губы обхватили кожистый отросток между ног другой твари, чье громоздкое тело покрывала зеленая чешуя, а когтистые пальцы соединяли плавательные перепонки. Уродливая морда напоминала одновременно рыбью и лягушачью, с выпуклыми глазами и пухлыми губами, за которыми виднелись острые зеленые зубы. На шеях существа трепетали жаберные складки. Подобная же тварь грубо и мощно брала жирную ведьму сзади.