Стихли всякие звуки, прекратилось и ужасающее жертвоприношение — все сборище недвижное и безмолвное, благоговейно наблюдало, как на землю снисходит воплощение величайшего зла всех миров. Вблизи он оказался не столь ужасен: высокий муж с лицом валирийского лорда и черной как ночь кожей. Столь же черным было и его одеяние, тогда как длинные волосы украшал сверкающий венец из белых звезд. Его гордая осанка и приятные черты лица были исполнены очарования смуглого бога, а в зеленых глазах играли потаенные искорки прихотливого нрава.
Со снисходительной улыбкой он встал над Серсеей, в немой мольбе тянувшей к нему руки, и распахнул складки своего одеяния. Оттуда вырвался червь с длинной и округлой головой, слепо тыкавшейся в разные стороны. Вот открылась пасть с тонкими как иглы зубами и червь словно нырнул между раскинутых женских ног. Влагалище Серсеи пронзила невыносимо острая боль, разлившаяся по всему телу, но тут же боль сменилась столь же острым наслаждением, в разы превосходящим все, что когда-либо доводилось испытать Серсее. Перед ее глазами возникало и взрывалось множество черных солнц, вокруг, корча нелепые рожи скакали бесчисленные демоны с лицом Тириона, пока в женскую утробу изливался казавшийся неиссякаемым поток черной слизи. Истошный крик взнесся к небесам, сознание Серсеи помутилось, увлекаемое в бездну ужасающим черным водоворотом, сиявшим зелеными звездами, будто глазами неведомых чудовищ.
С диким криком, перебудившим весь Красный Замок, Серсея вскинулась на своем ложе, дико озираясь по сторонам. Джейме тряс сестру за плечи, расспрашивая, что случилось, но получал в ответ лишь безумный хохот, вперемешку с надрывными рыданиями. А на безупречном, без единой складки, животе королевы, вместо пупка чернел загадочный символ, подлинное значение которого во всем подлунном мире знала лишь горстка адептов высшего посвящения Церкви Звездной Премудрости.
Дракон
Может в истории Отряда и бывали более скверные дни, но я так и не нашел таковых в Анналах. Остается утешаться тем, что во всем произошедшем нашей вины было немного.
Нельзя сказать, что Госпожа не предвидела такого исхода, но и выбора у нее особого не было. Скорбная река размывала Курганье, унося один за другим все фетиши и амулеты, удерживающие Властелина. Когда же Госпожа показала мне комету, я окончательно понял, что дело дрянь. Госпожа же поняла это куда раньше — поэтому, скрепя сердце, пошла на перемирие не только с Белой Розой, но и со своей чокнутой сестрицей.
Если бы я верил в каких-нибудь богов, то вознес бы им самую искреннюю благодарность за то, что до наших дней выжило только две сестры. Семейство в полном составе наверное разнесло бы к чертям весь континент. Ему и так сейчас нелегко: Госпожа воюет с Белой Розой, а Душелов, со своей новой подружкой, веселится, гадя нам всем.
Впервые она появилась, как раз когда Госпожа начала наступление на Равнину Страха. Отряд тогда уже встал под знамена Белой Розы и были ближе чем когда либо, к полному краху, когда Госпожа вдруг резко отвела войска, оставив против нас лишь Шепот и Странника. Благодаря этому нам удалось перегруппироваться и перейти к контрнаступление. Фронт, конечно, мы не прорвали, но сильно потеснили Взятых. И лишь потом я узнал, что Госпожа поспешила на защиту Башни в Чарах, которую атаковала безвременно воскресшая сестричка. С большим трудом Госпоже удалось отбить это нападение, но Душелов сбежала на своем драконе. Позже мы узнали, что она отступила на восток, захватила несколько городов и собрала там свою армию.
С тех пор в этой войне три стороны и каждая воюет на два фронта. С одной стороны хорошо, что Душелов оттягивает на себя хотя бы часть сил Империи. С другой быть зажатыми между двумя безумными суками — так себе удовольствие. И что еще хуже за всей этой сварой, мы почти пропустили освобождение Властелина.
Тогда мне еще казалось, что мы не опоздали с перемирием. Хрупкий осенний ледок — намного более надежная основа, чем то, на чем держится соглашение между Душеловом, Госпожой и Душечкой. Но лучше уж так, чем продолжение убийственной для всех нас войны. Друг с другом можно разобраться и потом.
— Идем лекарь, — Госпожа входит в барак, где мы с ребятами давимся безвкусной овсянкой, — время не ждет.
И выходит, не дожидаясь моего ответа. Я бросаю ложку и иду к выходу, стараясь не смотреть на Ильмо и прочих. Впрочем, сегодня никому не до смеха — даже Гоблин с Одноглазым обходятся без своих обычных шуточек. Я сажусь на ковер и мы взмываем в воздух, озирая поле боя. Позади нас — покинутые селения и бараки Стражи. Впереди — Курганье и Скорбная река.