— Джон, — говорит Лаклан рыжему, а затем кивает на другого. — Тьерри. — Он произносит его имя как «Тиа-ерри», что звучит для меня ужасно по-французски. — Это Кайла.
— Ага, — говорит Тьерри низким голосом, и посмотрите, у него ужасный французский акцент. — Приятно, наконец, с тобой познакомиться. Должно быть, это ты причина того, почему Лаклан был неуклюжим на тренировке.
Лаклан посылаем ему презрительный взгляд, который заставил бы любого другого человека вжаться в кресло, но Тьерри лишь медленно улыбается нам, довольный собой.
— Оу, — говорит Джон, пихая Тьерри локтем в бок. — Тебе лучше следить за своим ртом, приятель, или я расскажу Лаклану все о твоих последних похождениях за прошедшее лето.
— Последних похождениях? — Повторяет явно заинтересованный Лаклан. Он садится напротив и кивает мне, чтоб сделала то же самое. — Что я пропустил?
Тьерри закатывает глаза, но ничего не говорит. Скрещивает руки на широкой груди и смотрит в сторону.
— Слушай сюда, — говорит Джон, наклоняясь вперед с глуповатой ухмылкой. — Я узнал об это лишь несколько минут назад, так что ты не можешь винить меня, что у меня все свежо в памяти, но, оказывается, летом дома в Париже, Тьерри встретил девушку. Она разбила его чертово сердце, хотя, если знать нашего Тьерри, вероятно, это он сломал ее. Всегда играешь жертву, а, Тьерри? На поле и за его пределами.
Лаклан усмехается и посылает мне заговорщический взгляд.
— Тьерри это то, что мы называем бабник, так что даже мысль о том, что кто-то способен разбить ему сердце, почти радостная новость.
Я смотрю на Тьерри и сразу же понимаю, почему он разбивает сердца. Он не так высок и не так сложен как Лаклан, и у него лишь парочка татуировок на бицепсе, но с темными глазами, медовой кожей, мягкими губами и густыми черными волосами, он довольно запоминающийся. Если бы я не была привязана к самому великолепному, великодушному мужчине на планете, я бы немного пофлиртовала с ним. Он, безусловно, выглядит так, словно создан для скорости и ловкости
— Итак, — кивая, говорит ему Лаклан. — Хочешь поговорить об этом?
Тьерри посылает ему холодный взгляд.
— Верно. С тобой в первую очередь.
Лаклан пожимает плечами.
— Справедливо.
— Хотя, должен сказать, удивлен, что ты посмел привести эту прекрасную женщину познакомиться с нами, — говорит Тьерри. Он виновато улыбается мне, — игроки в регби известны отсутствием изящества.
— Только французские игроки в регби, — шутит Джон. — Видела бы ты его, когда он делает попытку. Он практически танцует бальные танцы на линии, как чертов слюнтяй, танцующий вальс.
— Что ж, я тоже не очень изящная, — говорю я им. — Вероятно, поэтому у меня так хорошо получилось поладить с Лакланом.
— Поладить? — Повторяет Джон. — Ты говоришь как он.
— Я собираюсь купить тебе выпить, — говорит Лаклан и быстро отходит от стола. Я не пропускаю предупреждающий взгляд, который он посылает товарищам по команде.
Они, конечно же, игнорируют его.
— Итак, где ты познакомилась с Лаком? — спрашивает Джон. — Не говори мне, что в Америке они играют в регби.
— На самом деле, так и есть. Он ненадолго присоединился к начинающей лиге, — говорю я им.
Тьерри смеется.
— Хотел бы я это увидеть. Должно быть, это была игра в одни ворота.
— Он пытался преуменьшить свои возможности, но не думаю, что это сработало. — Я обращаюсь к Джону. — Я познакомилась с ним через друзей. Две мои лучшие подруги вместе с его кузенами.
— Ха! — говорит Джон. — Кажется, мне надо поехать в Америку, чтобы встретить хорошую женщину.
— Нет. — Тьерри указывает на него своим пивом. — Тебе надо поехать во Францию.
Он качает головой.
— Говорят, они там все сердцеедки, так что нет, спасибо. Кайла, ты знаешь, глубоко внутри, мы все кучка простачков, ищущих любовь в неправильных местах.
Я пожимаю плечами.
— Разве мы не все такие?
Они оба обмениваются вопросительными взглядами. Тьерри наклоняет голову в мою сторону.
— Думаешь, ты ищешь в неправильном месте?
Я не уверена, как быть с подобным вопросом, потому что он странно серьёзен для того, что мы только что обсуждали.
— Надеюсь, что нет, — говорю я им, как раз когда Лаклан возвращается, ставя две больших пинты темного пива на стол, пена растекается по краям.
— Прости, лапочка, — говорит он мне. — У них нет сидра, а их домашнее вино дрянь.
— Все нормально, — говорю я ему, на самом деле дома всему остальному, предпочитая темный шотландский эль.