Я не уверена, что мне следует так делать, не после того вечера. Иногда я переживаю, что именно мое присутствие на тренировке, рядом с его коллегами, вывело его из себя. Я качаю головой и посылаю ему маленькую улыбку.
— Все хорошо, я целый день буду бездельничать здесь с собаками, и смотреть Викарий из Дибли. К тому же, мне надо подготовиться к твоему гала ужину и мне понадобится много времени, чтобы выглядеть шикарно.
Его глаза путешествуют по моему телу, он смотрит на мои кружевные шорты и майку.
— Ты можешь просто одеть вот это, я не буду возражать.
— Не уверена, что этот наряд поможет репутации «Любимого Забияки». Когда ты вернёшься?
— К половине четвёртого точно. — Он облизывает губы, кажется, собираясь сказать что-то ещё. Затем просто кивает мне. — Увидимся позже, лапочка
— Пока, — говорю я нежно, глядя как он уходит.
После того, как дверь закрывается, я сажусь на диван, натягивая на себя одеяло, хоть в комнате и не холодно. Мне просто нужен комфорт.
После нескольких эпизодов с Доной Френч, я решаю вытащить свой ноутбук. Захожу на рабочую почту, которую, признаю, не проверяла с тех пор, как приехала сюда, и пролистываю письма.
К моему удивлению, они все просмотрены Кэндис. Полагаю, Люси дала ей мой логин и пароль. Когда ты работаешь на кого-то, ни о чем личном не может быть и речи, и кажется, она с лёгкостью справляется в мою первую неделю отсутствия.
На самом деле, когда я смотрю на ее ответы, совершенно очевидно, что она делает мою работу гораздо лучше, чем я когда-то. Возможно, лучше, чем я когда-либо буду.
И от этого мне грустно. Действительно очень грустно. И я сожалею. Не потому что она делает работу лучше, а потому что мне эта работа была настолько не интересна, что я никогда не могла найти достаточно страсти, достаточно эмоций, чтобы дорожить ей. И если я останусь на этой работе, как я всегда ожидала и будет, я никогда не достигну той точки, где буду полностью отдавать себя ей. Потому что, в конце концов, для меня это не имеет значения. Я искала удачу и успех на стороне.
И теперь я нашла Лаклана. И хоть он и не моя цель жизни, он приносит мне столько радости, любви, каждую чёртову эмоцию, и я чувствую, будто живу в цветном мире вместо того, чтобы существовать в оттенках чёрного и белого. Что если бы я могла найти работу там, где я могу почувствовать похожий тип радости от моей ежедневной работы? Что если я могла бы найти смысл в тех вещах, которые делаю каждый день, найти страсть, которая конкурировала бы с той страстью, что я испытываю к нему. Кто сказал, что лишь один аспект вашей жизни может быть чертовски фантастическим?
Чем дольше я смотрю письма, тем больше понимаю, что Кэндис, по каким-то причинам, любит выполнять свою работу и даже больше, любит делать мою работу. А я в своей работе вообще ничего не люблю. Теперь, когда я знаю что такое любовь, я не хочу застрять там, где она отсутствует.
Я делаю неуверенный вдох, когда понимание ударяет меня. Мне необходимо найти свою цель и свою страсть. Мне надо бросить работу и рискнуть.
Мне надо остаться здесь, с ним, и начать с начала.
Но это знание не помогает этому произойти и не делает легче.
Страх всегда будет сдерживать вас.
Я проверяю телефон, чтобы понять, который час сейчас дома. В Сан-Франциско все ещё спят, значит, я не могу поговорить с мамой и спросить ее, что она думает о моем переезде сюда, даже мысли об этом причиняют мне боль. Я не могу поговорить со Стефани и Николой и рассказать, что я люблю его, и он любит меня и даже несмотря на то что он облажался, я все ещё хочу рискнуть и быть с ним, постоянно.
Так что я делаю себе чашку чая, прижимаюсь к собакам и смотрю в окно на барабанящий дождь, как вы делаете, когда чувствуете задумчивость и меланхолию.
Полагаю, я в какой-то момент заснула, потому что просыпаюсь, когда Лаклан заходит в комнату и оставляет поцелуй у меня на лбу.
— Тяжёлый день? — несерьезно спрашивает он.
Я смотрю на него снизу вверх, его лицо раскраснелось от бега. Он выглядит как образец здоровья. Трудно представить, что лишь несколько дней назад он страдал от похмелья и был отягощён собственным позором.
— Ага, утомительный, — говорю я ему, подавив зевок. — Уже половина четвёртого?
Он кивает.
— Ага, но нам на ужин к семи. Поэтому можешь продолжать дремать, если хочешь.
Мое тело, кажется, не прочь поспать ещё, но я не собираюсь упускать возможность принарядиться к его главному событию. Я даже ходила с Амарой по магазинам на Принсес стрит в поисках идеального наряда. Имею в виду, когда у меня ещё будет возможно надеть что-то подобное? Каждая девушка лишь раз в жизни получает момент Золушка и это мой. Я собираюсь использовать его по полной.