Вечер продолжается, и я все больше влюбляюсь в него. Клянусь, если вы подойдете поближе и посмотрите, то увидите, как сердце внутри моей грудной клетки распирает от радости. Я не могу перестать улыбаться. Я не хочу когда-нибудь переставать улыбаться.
В какой-то момент группа начинает играть, и Лаклан передает Лионеля Амаре, вытаскивая меня на танцпол.
— Ты танцуешь? — спрашиваю я его, когда он обнимает меня. Начинается «Young and Beautiful» Ланы Дель Рей.
— Немного, — признается он с улыбкой, от которой у меня поджимаются пальцы на ногах. — Но ради пары шагов я могу притвориться.
Ладно, может, танцы и не являются одним из скрытых талантов Лаклана. Мужчина не может быть хорош во всем. Но он хорошо справляется, притворяясь и, по крайней мере, не наступает мне на ноги.
Мы остаемся на танцполе больше, чем на несколько песен. Я не спешу возвращаться к общению с окружающими и полагаю, он тоже. Вероятно, именно потому мы танцуем так долго.
— Я просто хотел тебя лишь для себя, — говорит он, зарываясь лицом мне в волосы. Словно читает мои мысли.
— Сколько обычно длится этот вечер? Имею в виду, когда ты обычно уходишь? — спрашиваю я его, глядя как мимо нас скользят очередные нарядные завсегдатаи.
— Я, как правило, ухожу одним из последних, — говорит он. — Не хочу быть тем парнем, который организовывает вечеринку, просит денег, а затем сваливает.
— Нет, ты не такой. Тогда мы останемся до конца.
— До самого конца, — говорит он.
Играют Битлз «All My Loving» и он прижимает меня крепче, руки проходятся по моей обнаженной спине и оказываются на моей талии. Он очень тихо поет песню мне на ушко, и я закрываю глаза, позволяя словам опуститься глубже, позволяя этому мгновению длиться так долго, как только возможно. Все остальные исчезают и есть только он и я, и наш мир для двоих.
— Я так тебя люблю, — шепчет он, колючая щека прижимается к моей. — Так сильно. И нет никакого дна. Я просто продолжаю падать.
Я тоже падаю. Но у моего сердца выросли крылья. Они грозятся унести меня навсегда и каждый раз, когда я буду падать, несясь к пропасти, они снова поднимут меня.
Я никогда не думала что такое возможно.
Я не хочу, чтоб было по-другому.
— Я люблю тебя, — нежно говорю я, задыхаясь от всех этих эмоций, ползущих вверх по моему горлу, овладевающих мной. — Я не могу покинуть тебя. Я не оставлю тебя. Я хочу остаться.
Я не планировала говорить такие слова, и они застают меня врасплох, но это не значит, что они не искренние.
Верхняя часть его тела застывает, шаги замедляются. Он откидывает голову назад и осторожно смотрит на меня.
Я сглатываю и киваю.
— Да, — говорю я, глядя ему прямо в глаза. — Да, да. Я хочу остаться. Мне невыносима мысль о том, чтобы оставить тебя. Я не могу вернуться к той жизни, которая у меня была, не после жизни здесь, хоть и такой короткой. Я знаю, чего хочу, и я хочу тебя.
Он перестаёт двигаться и берет мое лицо в ладони, я могу почувствовать, как его сила проникает в мою кожу.
— Ты понятия не имеешь, каким счастливым ты меня делаешь, — говорит он, качая головой. — Ни малейшего понятия. Ты даже не представляешь, — он целует меня сильно, страстно и, погружая пальцы мне в волосы, прижимается лбом к моему лбу. — Я дам тебе все, что нужно. Я буду всем, кем ты захочешь. Я позабочусь о тебе.
Я готова возрастить, что мне не нужно, чтоб обо мне заботился мужчина, но я держу рот на замке и не говорю ни слова. Потому что Лаклан необходим мне, по крайней мере, с точки зрения моего сердца, и я так же знаю, как иногда важно чувствовать себя нужным. Я хочу, чтоб он почувствовал это, знал, что я нуждаюсь в нем так же сильно, как он нуждается во мне.
— Я знаю, что ты так и сделаешь, — в конце концов, говорю я. — Ты мой мужчина.
Он тяжело дышит мне в шею, почти задыхаясь.
— Я собираюсь сделать тебя счастливой.
— Ты уже делаешь меня счастливой, — правдиво отвечаю я. — Иногда я думаю что невозможно быть миру ещё лучше, но затем оказывается что в моем сердце больше места, чем я думала.
Он блаженно вздыхает, несколько минут прижимая меня ближе. А затем шепчет:
— Нам надо найти комнату, — и его голос возвращается к тому страстному, рычащему тону, который за секунду делает мои трусики влажными. Черт да, нам надо найти комнату. Все эти декларации о любви должны найти выход.