Кайла. Я думаю о Кайле. Будет ли ей дело до этого? Стоит ли вообще упоминать об этом?
— Сегодня я действительно не чувствую что общение это мое, — говорю я, хотя знаю, это бесполезно. — Особенно с людьми, которые будут там.
— Лаклан, — говорит Брэм. — Ты на следующей неделе уезжаешь. Просто сходи, выпей, познакомься с ее отцом и расскажи ему обо всем. Это все, что ты можешь сделать и это наша последняя попытка.
— Как насчет… — затихаю я, потирая нос.
— Как насчет чего?
— Ничего, — отвечаю ему. — Хорошо, я сделаю это. Я пойду. Но как только пойму, что все сделано, я уйду.
— Хорошо, — говорит он. — Мы будем в Lion, так что ты можешь позже прийти прямо туда.
— Конечно, ты там будешь.
Вешаю трубку.
И с этой беспокойной энергией я беру собак и иду на прогулку.
Я сижу на Джайантс Променад и смотрю на лодки в гавани, одна собака на скамейке рядом со мной, вторая у моих ног. Я решаю дать им имена. Питбуль Эд. Терьер Эмили. Я люблю давать собакам человеческие имена. Это уважительно по отношению к ним. Это говорит им, что они одни из нас и нам напоминает об этом же.
Я много раз достаю телефон из кармана куртки, смотрю на него. Думаю о то, чтобы связаться с Кайлой. Спросить как она. В порядке ли она. Хочу упомянуть, что увижусь с Жюстин, и что это ничего не значит.
Но я этого не делаю. Потому что боюсь, что ее ответом будет «Ну, ты можешь встречаться с кем хочешь» или «Это нормально, ты ничего не обязан мне объяснять» или даже язвительное «Почему ты мне это говоришь? Я хочу сделать все правильно, но я не создан для этого. Мы с Кайлой не вместе, а я уже веду себя как я. Неверное время вводить ее в заблуждение прямо сейчас. Или в любое время.
В итоге мы с собаками идем обратно в квартиру. Я все время занят. Иду на пробежку. Иду в тренажерный зал на первом этаже. Сижу в интернете, пытаясь найти спасательную службу, которая могла бы найти дом для Эда.
И узнаю подробности о вечере с Жюстин. Все в силе. Она подъедет на лимузине к семи часам. Так что я иду в душ. Укорачиваю бороду до минимума, прилизываю волосы, надеваю черный костюм и галстук. Он выглядит на мне совершенно неестественно, и лишь намек на мою татуировку на ключице - nunquam iterum (прим. пер. никогда снова - перевод с латинского) – которая напоминает мне что это все еще я. Большой плохой волк в овечьей шкуре.
К счастью вечер не так ужасен, как я предполагал. Я до сих пор чувствую себя не в своей тарелке. Ненавижу общаться с подобными людьми, теми, кто сидит наверху и бросает камни вниз. Но порой я могу делать бесстрастное лицо. Я хорошо играю. С Жюстин. С близкими друзьями ее отца. С ее отцом. В костюме и галстуке я выгляжу достаточно респектабельно, чтобы обмануть их всех, и когда я говорю о проекте Брэма, о концепции Брэма, я убедителен. Я рассуждаю серьезно, и это работает. Потому что я верю в это, и хочу, чтоб они тоже поверили.
Где-то после девяти часов, я отвожу Жюстин в сторону и шепчу на ухо.
— Как думаешь, я справился? Только честно.
Она застенчиво улыбается и проводит пальцами по галстуку, притягивая меня ближе.
— Думаю, ты продал им проект. Не удивлюсь, если он проинвестирует его.
Не в силах сопротивляться, я улыбаюсь ей.
— Хорошо.
Она не отпускает мой галстук.
— Хочешь бокал шампанского?
— Нет, — говорю я ей, — Я в порядке. На самом деле, я должен идти.
Она надувает губы.
— Почему?
— Собаки, — отвечаю я, теребя ухо. — У меня есть собаки. Если я не выведу их на прогулку, они все уделают.
— Когда ты завел собак?
— Вчера, — говорю я. — Я спас двух бродячих собак.
Она гримасничает. Эта та реакция, которую я и ожидал.
— Бродячих собак? Ты взял двух бездомных собак и поселил их у себя?
Я пожимаю плечами.
— Это наименьшее, что я мог сделать.
— У них мог быть блохи. Бешенство. Кто знает, что у них могут быть за болезни?
— Им нужна была моя помощь.
Она отпускает мой галстук, но старается выглядеть милой, натянуто улыбаясь мне.
— Хах. Что ж, ну разве ты не великодушный мужчина.
— Кто-то должен быть, — говорю я, мой голос становится резче.
— Полагаю, — говорит она, отходя от меня на несколько шагов. — Миру нужно больше таких людей, как ты.
Я поднимаю бровь.
— Думаешь? — Я слышу неискренность в ее голосе. Так говорят люди, которые на самом деле не верят в свои слова. Они говорят это для того, чтобы выглядеть так, будто им есть дело.