Она, кажется, задумывается на минуту.
— Как насчет, в районе восьми?
Я киваю.
— Звучит превосходно.
Ее руки тянутся к моей груди, снова пробегаясь пальцами по моей татуировке, словно она читает шрифт Брайля (прим. пер. Шрифт Брайля (англ. Braille) — рельефно-точечный тактильный шрифт, предназначенный для письма и чтения незрячими и плохо видящими людьми).
— Подвезти тебя домой? Это не далеко от моей работы.
Обычно я бы настоял на том, что доберусь сам, но сейчас почему-то этого не делаю. Я собираюсь выжать каждую минуту из пребывания здесь.
— Было бы здорово, — отвечаю я.
Достаточно быстро я одеваю костюм, и она подвозит меня до моей квартиры. Солнце светит вниз на город, и нет ни намека на туман. Все сверкает новыми красками. Абсолютно все.
Я наклоняюсь и кончиками пальцев беру ее нежный подбородок, наклоняя к моим губам. Нежно целую ее.
— Спасибо.
Она вспыхивает, краска расползается по щекам, и кивает.
— Такое чувство, что это я должна тебя благодарить. И сильно.
— За что?
Она улыбается. Смущенно.
— Что наконец-то поддался моим чарам.
Я ухмыляюсь на это и качаю головой.
— Я поддался им уже некоторое время назад, лапочка. Просто ждал, когда это дойдет до моего мозга. Рад, что это все же случилось, — я снова целую ее и подмигиваю, прежде чем выйти из машины. На тротуаре я наклоняюсь, чтобы видеть ее на водительском сиденье. Поднимаю ладонь. — До встречи.
— До встречи, — говорит она, прикусывает губу и отъезжает. Я смотрю, как она уезжает, а потом всасываю утренний воздух, единственное время, когда город не ощущается грязным. И направляюсь в свою квартиру, готовый разобраться с собаками и всем остальным, что может еще в этот день свалиться на меня.
Должен признать, остальную часть дня я вроде как ни на что не годен. Я делаю то, что надо сделать – отвожу собак к ветеринару, ищу дом для Эда, занимаюсь в тренажерном зале – но мозгом я не там.
Это изменение для меня, быть в кои-то веки настолько всецело сосредоточенным на человеке вместо регби или спасения. Это хорошо, на самом деле, потому что сохраняет нежелательные мысли и желания на расстоянии. Как правило, мой мозг ощущается рассеянным, будто каждый нейрон проносится через призму, и вместо света и радуг, есть только оттенки черного и серого. Я снова и снова впадаю в уныние, куда-то глубоко и беспокойно, и уходит много времени на то, чтобы вытащить меня, перетащить меня на светлую сторону.
Я знаю, что укрощаю зверя на моей спине, того, который хочет перетянуть меня на темную сторону. Но уделяя ему слишком много внимания, я даю ему слишком много власти. Но с Кайлой…я все еще могу быть нервозной развалиной с ожесточенным сердцем, но, по крайней мере, она является причиной всего этого.
Я снова на прогулке с собаками, пытаюсь научить Эмили команде «рядом». Это нелегко, она боится каждого человека, автомобиля и объекта, с которым мы сталкиваемся. Иногда, когда я на взводе, собаки реагируют на мое настроение к лучшему или худшему. Я решаю попробовать снова в другой день. Направляюсь обратно в квартиру, когда ко мне приходит понимание. Я могу ходить вечно, но не смогу перегореть.
Звонит телефон. Брэм.
— Привет, — отвечаю я.
— Так, так, так, — говорит Брэм. — Это ли не человек часа?
— Зависит от того, какой час ты имеешь в виду.
— Кажется каждый, — говорит он — Хочешь, чтоб сначала я рассказал тебе хорошие новости или хочешь рассказать мне свои хорошие новости?
Я прочищаю горло, недоумевая.
— Что, хм, у меня хорошие новости?
— Точно, — говорит Брэм. — Так или иначе. Сегодня утром у меня была встреча с мистером Маллиганом, отцом Жюстин. — Он делает паузу, и я не прошу его продолжать, потому что знаю, он сделает это сам. Всегда такой драматичный. — И он согласился вложиться.
Я ухмыляюсь, чувствуя облегчение за Брэма.
— Это отлично, приятель.
— Знаешь, я обязан этим тебе, — говорит он.
Я ворчу, чувствуя дискомфорт от его слов.
— Да пустяки.
— Это не пустяки, — говорит он, становясь серьезным. — Без тебя ничего бы не получилось. — Его тон добавляет серьезности остальному. Думаю, мне больше нравится шутник Брэм.
— Послушай, — говорю я, пробегаясь рукой по подбородку и тяну собак обратно, когда мы ждем на пешеходном переходе. — Я сделал, что мог. Знаешь, мне нравится помогать, и если я могу это сделать, я делаю.
— Жаль, что Жюстин не стоила твоего времени.
— Плохо для Жюстин, что я не стоил ее времени, — говорю я.