Он предлагает мне остатки инжира, и я беру ягоды из его ладони, мои пальцы задевают его. Одно простое прикосновение, и я чувствую, как оно проходит по всей длине моей руки прямо к сердцу.
Бац! Дождь из искр.
Я сглатываю, пытаясь игнорировать это чувство.
— Долго ты играешь?
Он нахмуривается, прищуривая глаза, мысленно считая.
— Двадцать два. Да. — Он кивает. — Десять лет.
Я моргаю, пораженная.
— Так долго. Это нормально?
— Полагаю да, — он поджимает губы и рассуждает. — Я хорош в том, что делаю. Им нужен кто-то быстрый, кто-то, кто снесет все на своем пути. Это моя работа. Но я не могу делать ее вечно. После того, как я облажался с моим чертовым сухожилием…знаю, мне осталось недолго.
— Ты говоришь так, будто умираешь.
Он втягивает щеки.
— Регби спасло мою жизнь. Я не уверен, что буду делать, когда закончу.
— Тренировать? — с надеждой спрашиваю я.
— Не, — говорит он, жуя кростини и откидываясь на спинку кресла. Когда проглатывает, добавляет. — Или я в игре, или нет. Иного не дано. Я не так построен. Если я закончил, значит, конец.
И когда это закончится? Думаю я, мы закончили?
Но конечно мы…мы, даже не мы.
— Может, ты просто займешься благотворительностью…связанной с собаками.
— Да, — говорит он. Он тянется к вину и делает небольшой глоток. Почти ставит бокал обратно, но делает еще один глоток, осушая бокал. — Продолжу заниматься этим. У помощи другим нет срока годности. Как бы чертовски банально это не звучало.
— Это не банально, — говорю я ему. — Это бескорыстно и прекрасно.
— Да брось, — ворчит он, выглядя смущенным. Он смотрит в сторону, сложив руки на своей широкой груди, его нереальное тело снова завладевает моим вниманием, закручивая мысли в сексуальном вихре. Хорошо сыграно, мистер МакГрегор, хорошо сыграно.
— Почему лев? — спрашиваю я его. — Что за история?
Это пугает его, судя по всему, этого его слабое место.
— Ты о чем?
Я указываю на его предплечье.
— Там. Лев. Смотри. Ты сказал, что расскажешь пару историй. О своих татуировках. Почему ты их сделал.
Он прикусывает нижнюю губу и смотрит мне прямо в глаза.
— Разве я говорил такое?
— Да, — нетерпеливо говорю я. — Прошлой ночью…может быть утром. После одного хорошего траха.
— А, тогда это все объясняет.
— Ну же, дай мне что-нибудь.
— Если я дам тебе кое-что, ты отплатишь мне тем же?
Ничего не могу поделать и ухмыляюсь как дурочка.
— Конечно.
— Тогда хорошо. — Он ерзает в кресле и снимает футболку, бросая ее на пол рядом. Раздвигает ноги и поглаживает по промежности брюк, взгляд абсолютно дикий. — Присаживайся.
Я снова испытываю головокружение при виде его тела. Мне удается встать, и я тянусь к нему, как к магниту. Кладу руки на твердую ширину плеч и седлаю его. Мы так близко. Наши рты в дюймах друг от друга.
Он тяжело дышит. Я задыхаюсь.
Он стена из мышц и чернил. А я такая мягкая и гибкая.
— Что ж, спрашивай, — говорит он, его голос тихий и нежный как кашемир. Этот голос я буду слышать во сне еще долго после его отъезда.
Его глаза не оставляют мои губы.
Я отодвигаюсь, чтобы лучше его видеть, хотя места маловато. Решаю пока оставить льва в покое, и пробегаюсь пальцами по его плечам, тугим и твердым мышцам. В неярких красках бушует шторм, мастерски затемненный старый корабль с высокими парусами покрывает грудь.
— Эта, — мягко говорю я. — Почему шторм? Почему корабль?
Он минуту жует губы, ища мои глаза.
— Мне было двадцать четыре. Я снова стал заниматься ерундой. Потерял свое преимущество в игре. Но я справился с этим, и стало лучше. В гавани корабль в безопасности, но их строят не для этого. — Он наклоняет голову, будто наблюдая за мной, хотя я смотрю прямо на него. — Это помогает мне, когда становится страшно. Продолжать двигаться.
— Тебе бывает страшно? — спрашиваю я его, не в силах представить, чтоб этот сильный, мощный мужчина чего-то боялся.
— Постоянно, — откровенно говорит он. — Как жизнь может быть чем угодно, кроме как пугающей? Мы родились здесь. Мы не просили этого. И мы ожидаем, что как-то пройдем через это все, проживем каждый день и не умрем. Мы выживаем, и если не сделаем этого, то умрем. — Он смотрит в сторону, качая головой. — Неа. Мы все напуганы, каждый из нас
Я знаю, что и я тоже. Тому столько причин. Мое сердце немного смягчается, от понимания, что кто-то подобный ему может чувствовать себя так же, как кто-то подобный мне.
Я следую пальцами по тексту на его ключице.