– Ну? О чем задумался? – спросила меня Кейт.
Я поднял голову и посмотрел на нее.
– Нашел то, чего здесь нет.
– Понятно. Я уже направила запрос Джеку, он переправит его по цепочке Директору, а тот запросит более подробно. Это может занять несколько дней, а то и больше, хотя я и поставила гриф «Срочно». Чтобы добраться до секретной информации, требуется четыре дня, а уж до совершенно секретной и того больше.
Я кивнул.
– А еще кто-то наверху может посчитать, что нам не следует знать эти сведения, либо решат, что к нашему делу они не имеют отношения. Тогда мы никогда не увидим эту информацию.
– Возможно, она действительно не имеет отношения к нашему делу, если только не касается убийства полковника. Но почему тогда она совершенно секретная?
Кейт пожала плечами:
– Этого мы можем никогда не узнать.
– Ну нет, мне не за это платят деньги, – возразил я.
– А какой у тебя допуск? – поинтересовалась Кейт.
– Шесть футов и один дюйм. Прости, это старая шутка. У меня допуск для информации под грифом «Для служебного пользования», но я работаю и с секретными документами.
– У меня допуск к секретным документам, но у Джека к совершенно секретным. Поэтому он сможет просмотреть эти изъятые сведения, если ему потребуется ее узнать.
– Как он поймет, требуется ее узнать или нет, если неизвестно, что за информация уничтожена?
– Кто-то из тех, у кого есть допуск к ней, скажет Джеку, нужно ли ему ее знать.
– Кто, например?
– Не ты, во всяком случае. У федералов больше возможностей, чем у полиции, надеюсь, ты это уже понял.
– Убийство есть убийство. А закон есть закон. С этого я начинал свои лекции в академии. – Я снял трубку телефона и набрал номер Энн-Арбора, штат Мичиган. Этот номер я нашел в досье с пометкой «Нет в справочнике».
После нескольких звонков включился автоответчик. Голос женщины средних лет, наверняка он принадлежал миссис Хамбрехт, произнес:
– Дом Хамбрехтов, мы не можем сейчас подойти к телефону, пожалуйста, сообщите ваше имя и номер телефона, мы вам перезвоним.
Если под этим «мы» она имела в виду полковника Хамбрехта, то он уже никогда не подойдет к телефону. Дождавшись звукового сигнала, я сказал:
– Миссис Хамбрехт, меня зовут Джон Кори, я звоню по поручению командования ВВС. Прошу вас, перезвоните мне как можно скорее, дело касается полковника Хамбрехта. – Я продиктовал свой прямой номер и добавил: – Или позвоните мисс Мэйфилд. – Продиктовав номер Кейт, я положил трубку.
В этот момент зазвонил телефон Кейт – оказалось, что на проводе Джек. Через несколько секунд Кейт сказала мне:
– Возьми трубку.
Я нажал на своем телефоне кнопку с номером линии Кейт и снял трубку.
– Кори.
– Ты огорчаешь меня, Джон.
– Понимаю, сэр.
– Ты не выполнил приказ, отказался лететь во Франкфурт, а вчера вечером вообще пропал без вести.
– Да, сэр.
– Где ты был? Ты обязан оставлять контактный номер телефона.
– Да, сэр.
– Так где ты был?
У меня на этот счет имелась хорошая шутка, и если бы подобный вопрос мне задал один из моих бывших боссов, то я бы ответил: «Мою подружку арестовали по подозрению в занятии проституцией, и я всю ночь провел в каталажке». Однако, как я уже говорил, федералы не понимают тонкого юмора, поэтому я ответил Джеку:
– У меня нет объяснений, сэр.
В наш разговор вмешалась Кейт.
– Я звонила в оперативный штаб и сообщила дежурному офицеру, что мистер Кори и я находимся у меня дома. Там мы пробыли до восьми сорока пяти утра.
После небольшой паузы Джек промолвил:
– Понятно. – Откашлявшись, он проинформировал нас: – Я возвращаюсь в Нью-Йорк, у себя буду около восьми вечера. Если вас не затруднит, будьте, пожалуйста, на месте.
Мы заверили, что нас это не затруднит. Я воспользовался случаем и спросил:
– Сэр, вы можете ускорить запрос Кейт по поводу уничтоженной информации из личного дела полковника Хамбрехта?
Снова пауза, затем Джек ответил:
– Министерство обороны сообщило, что эти сведения не имеют отношения к убийству, а значит, не имеют отношения и к нашему делу.
– А к чему они имеют отношение?
– Хамбрехт имел доступ к ядерному оружию. Уничтоженная информация касается именно этого. Это стандартная процедура, они изымают из личных дел сведения о работе с ядерным оружием. Так что не трать попусту время.
– Ладно. – Я знал, что это правда. Несколько лет назад мне пришлось заниматься делом, к которому имел отношение офицер ВВС.
Джек сменил тему – поговорил об убийстве в Перт-Амбое, поинтересовался, как дела, затем спросил, что нового в утренних газетах.
– Моя фотография, – ответил я.
– Они правильно написали твой адрес? – со смехом спросил Джек. Кейт тоже засмеялась, а я ответил:
– Теперь вы мой должник.
– Что ты хочешь этим сказать?
– То, что в мои обязанности не входит изображать из себя мишень. Так что, когда мне потребуется от вас услуга, я напомню об этом. – На самом деле я не думал, что стану мишенью, но пусть так думает Кениг.
– Но твои же парни знают, как вести наружное наблюдение, не так ли? – спросил Джек.
Под «моими парнями» он подразумевал, конечно же, полицейских.
– Все равно вы мой должник, – уперся я.
– Ладно. Что ты хочешь?
– Как насчет правды?
– Я как раз работаю над этим.
Это был намек и своего рода признание в том, что есть в этом деле нечто такое, чего мы не знаем.
– Вспомните девиз наших друзей из ЦРУ – вы узнаете правду, и правда сделает вас свободным.
– Но правда может сделать и мертвым. Ты очень умен, Кори, но эта телефонная линия не защищена.
– Ауфвидерзеен, – буркнул я и положил трубку.
Кейт еще немного поговорила с Джеком, а я тем временем прочитал небольшую заметку об убийстве во Франкфурте мистера Лейбовица. Ничего нового для себя я из нее не почерпнул. Поднявшись из-за стола, я сказал Кейт:
– Пойду разыщу Габриеля. Ты не будешь возражать, если останешься здесь, чтобы нам не пропустить звонок миссис Хамбрехт?
– Конечно. О чем ты собираешься спросить ее?
– Пока точно не знаю.
– Ладно, иди.
Я вышел из помещения оперативного штаба и направился по коридору туда, где размещались комнаты для допросов. Габриеля я увидел возле одной из комнат, он разговаривал с детективами из Департамента полиции Нью-Йорка.
Увидев меня, он оставил своих собеседников и подошел.
– Получил мою докладную записку? – спросил Габриель.
– Да. Спасибо.
– Эй, я видел в газете твою фотографию. И еще ее видели все, кого я сегодня допрашивал.
Я проигнорировал эти слова и сказал:
– Последнее время здесь так много арабов, что надо заказать молитвенные коврики и повесить указатель, в какой стороне Мекка.
– Хорошая идея.
– Есть что-то новое?
– Конечно. Я позвонил в Вашингтон – городским полицейским, а не в ФБР. Я подумал, что мистер Халил точно не знал, куда его повезут – в Нью-Йорк или в Вашингтон. Поэтому поинтересовался, не пропадали ли в Вашингтоне таксисты, выходцы с Ближнего Востока.
– И что?
– Получил отчет о пропавших людях. В списке есть парень по имени Дауд Файзал, водитель такси, ливиец. Ушел из дому в субботу и не вернулся.
– Может, он пошел поменять имя?
Габриель, привыкший к моим шуткам, продолжил:
– Я поговорил с его женой – на арабском, разумеется, – и она сказала, что он уехал по заказу в аэропорт и не вернулся. Знакомая история?
Я задумался. Как предполагал Габриель, этого водителя могли нанять для того, чтобы он забрал Халила из аэропорта, если бы самолет приземлился в Вашингтоне. В какой-то момент организация, стоящая за Халилом, будь то ливийская разведка или какая-то экстремистская группа, точно узнала, что их человека повезут в Нью-Йорк. Однако к этому времени Дауд Файзал уже слишком много знал, поэтому его либо убили, либо похитили и упрятали на время выполнения операции.