– Ах, Чип, тот еще чудак и оригинал.
– Да, мадам. Его настоящее имя Элвуд, да?
– Никогда не знала его настоящего имени. Для меня он всегда был Чип.
– Понятно. У меня есть его адрес в Калифорнии, в Бербанке. – Я продиктовал адрес и спросил: – У вас этот же адрес?
– Сейчас посмотрю в телефонной книге.
Ожидая, пока миссис Хамбрехт роется в телефонной книге, я спросил у Кейт:
– Как там наши дела?
– Ничего нет. Джон, пора подключать Вашингтон, мы и так слишком долго не ставим в известность начальство.
– А мне не нужно, чтобы пятьдесят агентов принялись звонить тем же людям и в те же организации, куда я уже позвонил. Если тебе требуется помощь, то давай, действуй. Рассылай сообщения по электронной почте, или как там вы объявляете общую тревогу. А у меня имеется опыт поиска пропавших людей.
В этот момент в трубке снова раздался голос миссис Хамбрехт:
– У меня тот же адрес, что и у вас.
– Понятно... а вы не знаете, где родился мистер Уиггинз?
– Нет. Я вообще мало что о нем знаю. Помню его только по базе Лейкенхит, когда мы первый раз приехали служить туда в восьмидесятых годах. Он был очень безответственным офицером.
– Но полковник Хамбрехт поддерживал с ним отношения?
– Да, но они редко общались. Я знаю, что они говорили в прошлом году в апреле, в годовщину...
– Эль-Азизии.
– Да.
Я задал еще несколько вопросов, но миссис Хамбрехт ничего не знала, либо, как большинство людей, считала, что ничего не знает. В таких случаях нужно задавать очень точные наводящие вопросы. К сожалению, я не знал этих вопросов.
Кейт, слушавшая наш разговор по параллельному аппарату, закрыла рукой микрофон трубки и сказала:
– Спроси, не знает ли она, он женат?
А это здесь при чем? Но я послушался и спросил:
– Вы не знаете, он женат?
– Не думаю, но, может, и женат. Я действительно рассказала вам все, что знаю о нем.
– Да... но...
– Спроси, чем он зарабатывает на жизнь, – подсказала Кейт.
– Миссис Хамбрехт, а чем он зарабатывает на жизнь?
– Не знаю... хотя муж как-то говорил, что Чип прошел курс обучения и стал пилотом.
– Он прошел курс обучения уже после бомбардировки? Не находите, что это довольно поздно? Я хочу сказать...
– Но Чип Уиггинз не был пилотом, – сухим тоном пояснила миссис Хамбрехт. – Он был офицером управления системами огня. Сбрасывал бомбы. И выполнял роль штурмана.
– Я понял... значит...
– Я думаю, что после увольнения из ВВС он прошел курс пилотной подготовки и стал перевозить грузы. Конечно, он не мог получить работу в пассажирской авиакомпании, а значит, перевозил грузы. Да, теперь я это точно вспомнила.
– А вы не знаете, в какой компании он работал?
– Нет.
– Но это была крупная компания?
– Я больше ничего не знаю.
– Еще раз спасибо, миссис Хамбрехт, вы нам очень помогли. Если вдруг еще что-то вспомните про Чипа Уиггинза, пожалуйста, немедленно позвоните мне. – Я повторно продиктовал свой номер телефона.
– А зачем вам все это нужно? – спросила миссис Хамбрехт.
– А вы сами как думаете?
– Наверное, кто-то пытается убить пилотов, принимавших участие в бомбардировке. И начали с моего мужа.
– Это так, мадам.
– Боже мой...
– Я... еще раз примите мои соболезнования.
– Это неправильно... нечестно... бедный Уильям... – пробормотала сквозь слезы миссис Хамбрехт.
– Прошу вас, берегите себя. На всякий случай. Позвоните в ближайшие отделения полиции и ФБР.
Миссис Хамбрехт ничего не ответила, я слышал только всхлипывания. Не зная, что еще сказать, я положил трубку. А Кейт уже набирала какой-то другой номер.
– Я звоню в Управление гражданской авиации, – сообщила мне Кейт. – У них должны быть сведения о лицензиях на право управления самолетом.
– Правильно, – поддержал я ее. Хорошо, что по всей Америке сейчас было рабочее время, иначе нам пришлось бы сидеть за столами и играть в компьютерные игры.
– Да, я слушаю, хорошо... – Кейт что-то записала в блокноте. – Когда? Понятно. Спасибо, вы нам очень помогли. – Она посмотрела на меня с торжествующим видом. – Вентура. Это чуть севернее Бербанка. Недели четыре назад он прислал уведомление об изменении адреса, однако номер телефона не указан. – Кейт сосредоточилась на клавиатуре компьютера и через несколько минут объявила: – В справочнике Вентуры его нет. Надо позвонить в справочное бюро, может, они помогут. – Она набрала номер справочного Вентуры, назвала имя Элвуд Уиггинз, что-то выслушала, положила трубку и сказала: – Его номер не зарегистрирован. Надо звонить в наше местное отделение, пусть выяснят номер его телефона.
Я посмотрел на часы. Все наши поиски заняли час и пятнадцать минут. А если бы я сначала позвонил в Вашингтон, то мне, наверное, до сих пор давали бы указания.
– Где ближайшее с Вентурой отделение ФБР? – спросил я.
– Небольшое местное отделение есть прямо в Вентуре. – Кейт сняла трубку телефона. – Надеюсь, мы не опоздали и они сумеют устроить ловушку Халилу.
– Да. – Я поднялся. – Вернусь через пятнадцать минут.
– А куда ты?
– К Штейну.
– Это все ваши полицейские штучки?
– Кениг сейчас над Атлантикой, а Штейн за старшего. – Я поспешно покинул помещение оперативного штаба.
Поднявшись на лифте на двадцать восьмой этаж, я направился в конец коридора, где находился кабинет Штейна. В приемной я буквально продрался мимо двух секретарш, влетел в кабинет и остановился, уставившись на Штейна, который сидел за большим столом и разговаривал по телефону. Увидев меня, он отложил в сторону трубку и сказал:
– Кори, у тебя должно быть очень важное дело ко мне, иначе тебе не поздоровится.
Капитан кивнул на кресло напротив его стола, и я сел. Собравшись с духом, я посмотрел Штейну прямо в глаза, и он понял, что у меня действительно важное дело. Капитан достал из стола бутылку с этикеткой минеральной воды, где, как я знал, была вовсе не вода, и налил в два пластиковых стаканчика. Я разом отхлебнул половину, Штейн тоже сделал глоток и спросил:
– Что случилось?
– Мы все выяснили, капитан. Ну почти все. Однако мы опоздали примерно на семьдесят два часа.
– Рассказывай.
Я быстро рассказал, без всяких премудростей и уточнений, как полицейский полицейскому.
Пока я говорил, Штейн слушал меня, кивал, делал пометки в блокноте. Когда я закончил, он задумался, затем спросил:
– Значит, четверо мертвы?
– Пятеро, если считать полковника Хамбрехта. И еще четырнадцать трупов, не говоря уже о пассажирах рейса «Транс-континенталь».
– Проклятие.
– Да, сэр.
– Мы найдем эту сволочь.
– Конечно, сэр.
– Ты еще не звонил в Вашингтон?
– Нет, сэр, будет лучше, если позвоните вы.
– Да. – Штейн снова задумался. – Значит, у нас есть один или два шанса, чтобы поймать его. Это в том случае, если он еще не убил этого Уиггинза или если попытается убить Каллума.
– Совершенно верно.
– Но возможно, что он уже выполнил свою миссию либо посчитал, что здесь становится жарко, и улизнул из страны.
– И такое возможно.
– Черт бы его побрал. Так, значит, отделение ФБР в Вентуре будет пасти последний адрес Уиггинза, да?
– Кейт как раз сейчас занимается этим.
– А полковника Каллума охраняют?
– Да, сэр.
– Федералы устроили там ловушку для Халила?
– Думаю, они просто охраняют дом Каллумов. Но если Халил знает, что полковник умирает, зачем ему убивать?
– Этот умирающий сбросил бомбы на его дом. Я позвоню в отделение ФБР в Денвере и прикажу устроить засаду.
Мы допили водку, и у меня мелькнула мысль предложить капитану повторить. Штейн в задумчивости поднял глаза к потолку, затем снова посмотрел на меня и сказал:
– Знаешь, Кори, израильтянам потребовалось восемнадцать лет, чтобы добраться до каждого, кто устроил бойню на Мюнхенской олимпиаде в тысяча девятьсот семьдесят втором году.
– Знаю, сэр.