На приборной панели замигала лампочка, и раздался звуковой сигнал, означавший, что в баке осталось совсем мало топлива. Халил свернул к ближайшей заправочной станции. И в этот раз он предпочел не расплачиваться кредитной карточкой, а подъехал к колонке с табличкой «Самообслуживание». Надев очки, Халил вылез из машины. Залив в бак двадцать два галлона, он попытался перевести это количество бензина в литры. Удивляло высокомерие или глупость американцев – они единственные в мире не пользовались метрической системой.
Повесив на место наконечник шланга, Халил огляделся, но не увидел стеклянной будки, где мог бы расплатиться наличными. Он понял, что придется идти в офис, и мысленно отругал себя за то, что заранее не обратил на это внимания. Подойдя к небольшому зданию, Халил вошел внутрь.
Здесь за столом сидел мужчина в джинсах и футболке, он смотрел телевизор и курил. При появлении Халила мужчина бросил взгляд на монитор и объявил:
– Двадцать восемь долларов восемьдесят пять центов.
Халил положил на стол две бумажки по двадцать долларов.
Отсчитывая сдачу, мужчина спросил:
– Ничего больше не надо?
– Нет.
– В холодильнике есть холодные напитки.
Мужчина говорил с акцентом, и Халил с трудом понимал его.
– Нет, спасибо.
Мужчина взглянул на Халила:
– Откуда ты, приятель?
– Я... из Нью-Йорка.
– Да? Издалека. А куда едешь?
– В Атланту. – Халил бросил взгляд на экран телевизора, транслировали какой-то бейсбольный матч.
– «Брейвз» ведут, сегодня они уж точно надерут задницу «Янки», – пояснил мужчина.
Халил кивнул, хотя понятия не имел, о чем идет речь. Он почувствовал, как лоб снова покрылся потом.
– До свидания, – промолвил он и вышел из офиса. Уже возле машины Халил оглянулся, чтобы проверить, не наблюдает ли мужчина за ним. Но тот смотрел телевизор.
Халил снова выехал на шоссе I-95 и продолжил движение на юг. Он подумал, что телевизор представляет для него наибольшую опасность. Если начнут показывать его фотографию – а может, уже начали, – то во всей Америке не будет для него безопасного места. Наверняка на всех полицейских постах уже имеется его фотография, но он не собирался вступать в какие-либо контакты с полицией. Однако в любом случае придется сталкиваться с американцами. Халил посмотрел на себя в зеркало заднего вида. С новой прической, с сединой в волосах, с накладными усами и в очках он разительно изменялся. Однако в Триполи ему демонстрировали, какие фокусы американцы могут выделывать с помощью компьютера: добавляют к фотографии усы или бороду, меняют прическу и цвет волос. Но вряд ли обычные американцы слишком наблюдательны, чтобы узнать его, несмотря на маскировку. Тот парень на заправочной станции явно не узнал.
А если бы на заправочной станции было много людей?
Халил снова посмотрел на себя в зеркало, и ему неожиданно пришло в голову, что нет ни одной фотографии, на которой бы он улыбался. А ведь надо улыбаться. В Триполи ему несколько раз говорили об этом. Улыбайся. Халил улыбнулся в зеркало и изумился, насколько улыбка его изменила. Улыбнувшись еще раз, Халил подумал, что, возможно, его фотографию и не станут показывать по телевизору.
Ему говорили в Триполи, что американцы почему-то вывешивают фотографии преступников во всех почтовых отделениях. Непонятно, почему для этого выбраны почтовые отделения, но у него не было никаких дел на почте, поэтому можно было не волноваться.
Если он и офицеры ливийской разведки все спланировали верно, то американцы должны были поверить, что Асад Халил улетел из страны прямо из аэропорта Нью-Йорка. По поводу этого в Триполи разгорелись серьезные споры. Борис тогда сказал: «Неважно, что они подумают. ФБР и местная полиция в любом случае будут искать тебя в Америке, а ЦРУ и союзные разведки по всему миру. Поэтому мы должны создать у них иллюзию того, что ты вернулся в Европу».
Да, Борис хорошо разбирался в этих играх, которые вел с американцами более двадцати лет. Но в свое время у Бориса имелись неограниченные ресурсы для таких игр, а у Ливии этих ресурсов нет. И все же все согласились с Борисом, что следует создать еще одного Асада Халила, который совершит какой-нибудь террористический акт где-нибудь в Европе, возможно, даже на следующий день или через день. Это могло обмануть американцев, но могло и не обмануть.
Малик ответил: «Американские разведчики моего поколения были невероятно наивными и недалекими. Но прошло уже достаточно времени, чтобы они могли научиться цинизму от арабов, хитрости от европейцев и двуличности от азиатов. А кроме того, они создали самые современные технологии. Так что не следует их недооценивать, но и переоценивать не нужно. Они могут заглотить нашу наживку, а могут и всего лишь сделать вид, что заглотили. Да, мы способны создать в Европе на неделю другого Асада Халила, и американцы притворятся, что ищут его там. А сами будут уверены, что он все еще в Америке. Так что настоящий Асад Халил не должен рассчитывать ни на кого, кроме самого себя. Мы всеми силами постараемся отвлечь внимание американцев, но ты, Асад, должен вести себя в Америке так, как будто они идут за тобой по пятам».
Халил подумал о Борисе и Малике, об этих двух совершенно разных мужчинах. Малик делал то, что делал, ради любви к Аллаху, ради ислама, ради своей страны и ради Великого лидера, не говоря уже о его ненависти к Западу. А Борис работал ради денег, у него вовсе не было ненависти к американцам и к Западу. А еще у Бориса не было Бога, не было Лидера и, в конечном счете, не было и родной страны. Малик как-то назвал Бориса ничтожеством, но Асад считал его человеком, достойным сожаления. Да и сам Борис выглядел достаточно счастливым, а не отчаявшимся и подавленным. Он часто повторял: «Россия возродится. Это неизбежно».
В любом случае, эти два разных человека хорошо работали вместе. Каждый из них учил Асада тому, чему не мог научить другой. Асаду, естественно, больше нравился Малик, но Борис был совершенно откровенен с Асадом. Он даже предупреждал его в приватной беседе: «Ваш Великий лидер не захочет нового американского авианалета, так что не ожидай от него серьезной помощи, если попадешься. Если тебе удастся вернуться сюда, ты будешь героем, но если тебя поймают в Америке и ты выдашь все, что знаешь... В этом случае если ты когда-нибудь и встретишь в своей жизни ливийца, это будет твой палач».
Халил тогда не придал значения этим словам, посчитав их следствием застарелого советского мышления Бориса. Воины ислама никогда не предают друг друга и не бросают в беде. Аллаху бы это не понравилось.
Отбросив все мысли, Халил снова переключил все свое внимание на дорогу. Америка большая страна, вот как раз потому, что она такая большая и многообразная, здесь легко спрятаться. Однако размеры этой страны одновременно являлись и проблемой. В отличие от Европы, здесь не было множества границ, которые можно было бы пересечь и убежать. И Ливия находилась очень далеко отсюда. И еще: английский, который понимал Халил, отличался от того, на котором говорили на юге. Борис предупреждал об этом и успокаивал, что во Флориде язык ближе к тому, с которым был знаком Халил.
Халил снова подумал о лейтенанте Поле Грее, вспомнил фотографию его дома – очень красивой виллы с пальмами. Вспомнил также и дом генерала Уэйклиффа. Эти два убийцы вернулись домой и благополучно жили в своих домах с женами и детьми. И это после того, как без всяких колебаний исковеркали жизнь Асада Халила. Если в действительности существует ад, то он, Асад Халил, знал имена трех его обитателей – лейтенант Стивен Кокс, убитый во время войны в Персидском заливе, полковник Уильям Хамбрехт и генерал Терранс Уэйклифф, убитые Асадом Халилом. Если они сейчас разговаривают друг с другом, то последние двое могут рассказать первому, как они умерли, а также предположить, кого Асад Халил решит прислать к ним следующим.
Халил громко произнес:
– Терпение, джентльмены, скоро вы все узнаете. И очень скоро вы все снова соберетесь вместе.