– Наверное, это не мое дело, но, по-моему, леди хотела, чтобы вы пошли с ней.
– Ты так думаешь?
– Да.
Я уставился в окно. Странный выдался день. А завтрашний будет совсем неприятный и трудный. А потом, может, вообще не будет никакого завтра. У меня возникла мысль попросить водителя вернуться обратно к дому Кейт. Но вместо этого я сказал, намекая на его тюрбан:
– А ты, случайно, не джинн?
Он засмеялся.
– Да. Можете загадать три желания.
– Ладно.
Я загадал про себя три желания, но джинн потребовал:
– Вы должны сказать их мне, иначе я не смогу их выполнить.
– Мир во всем мире, душевное спокойствие, понимание со стороны женщин.
– Первые два желания не проблема. – Водитель снова засмеялся. – С женщинами тоже могу помочь.
Мы подъехали к моему дому, я расплатился, дав джинну хорошие чаевые, и он посоветовал:
– Пригласите ее куда-нибудь еще раз.
И уехал.
Альфред почему-то все еще находился на своем посту. Я вообще не мог понять, что за график у наших швейцаров; похоже, он был еще более беспорядочным, чем у меня.
– Добрый вечер, мистер Кори, – поприветствовал Альфред. – Хорошо провели день?
– Да, Альфред, денек выдался интересным.
Я поднялся на лифте на двенадцатый этаж, открыл дверь квартиры и вошел внутрь, экономя на осторожности. Честно говоря, я сейчас с удовольствием получил бы по голове, чтобы проснуться в следующем месяце, как это бывает в кино.
Не став проверять сообщения на автоответчике, я все же разделся и рухнул на кровать. Мне казалось, что я устал, как собака, однако с удивлением обнаружил, что заведен, как часовая пружина.
Я уставился в потолок, размышляя о жизни и смерти, о любви и ненависти, о судьбе и случае, о страхе и храбрости и прочей подобной чепухе. Подумал о Кейт и Теде, о Джеке и Джордже, о людях в синих костюмах, о джине в бутылке и, наконец, о Нике Монти и Нэнси Тейт. Последних мне точно будет не хватать. И конечно же, о Мег, дежурном офицере, которую я не знал, но о которой будут скорбеть родные и друзья. Подумал и об Асаде Халиле, надеясь, что у меня будет шанс отправить его прямиком в ад.
В конце концов я уснул, но один кошмарный сон следовал за другим. Дни и ночи стали походить друг на друга.
Глава 35
Асад Халил выехал на оживленную дорогу, по обе стороны которой выстроились мотели, прокатные агентства и рестораны быстрого питания. Огромный самолет шел на посадку в расположенный поблизости аэропорт.
В Триполи ему советовали найти мотель рядом с международным аэропортом Джэксонвилла, где ни его внешность, ни номера машины не привлекут внимания.
Халил увидел мотель «Шератон», это название было знакомо ему по Европе, поэтому он и свернул на стоянку. Поправив галстук и причесав ладонью волосы, Халил надел очки, вылез из машины и направился в здание мотеля. Там в приемной его встретила молодая женщина и с улыбкой промолвила:
– Добрый вечер.
Халил улыбнулся в ответ. Он увидел в вестибюле три указателя, на одном из них было написано: «Бар – Гостиная – Ресторан». Из-за двери доносились смех и музыка.
– Мне нужна комната на одну ночь.
– Пожалуйста, сэр. Обычный номер или люкс?
– Люкс.
Женщина протянула регистрационную карточку и ручку.
– Как будете платить, сэр?
– Карточкой «Американ экспресс». – Халил протянул женщине кредитную карточку, а сам стал заполнять регистрационную карточку.
Борис советовал ему выбирать мотель поприличнее, тогда меньше будет возникать проблем, особенно с кредитной карточкой. Халилу не очень хотелось оставлять фиксированный след и расплачиваться карточкой, однако Борис заверил, что если делать это нечасто, то опасности практически никакой.
Халил заполнил регистрационную карточку, оставив чистой графу, где указывались сведения об автомобиле. В Триполи ему говорили, что в дорогих мотелях можно игнорировать эту графу, а еще, в отличие от Европы, в регистрационной карте не было графы для данных паспорта, и его предупреждали, что клерки не будут требовать паспорт. Борис даже сказал: «Единственный паспорт, который тебе потребуется в Америке, – это карточка „Американ экспресс“».
Так оно и вышло – женщина лишь взглянула на карточку, не задав ни единого вопроса.
– Добро пожаловать в мотель «Шератон», мистер...
– Бейдир, – произнес Халил.
– Мистер Бейдир. Вот электронная карточка-ключ от номера сто девятнадцать, первый этаж, как выйдете из вестибюля – направо. Вот карточка мотеля, на ней указан номер вашей комнаты. За той дверью бар и ресторан, у нас имеются спортивный зал и плавательный бассейн, расчетное время – одиннадцать утра, завтрак подают в главной столовой с шести до одиннадцати утра, еду и напитки в номера доставляют с шести утра до полуночи, бар и гостиная открыты до часу ночи. В номере у вас имеется мини-бар. Хотите, чтобы вас разбудили утром?
– Да, у меня рейс в девять утра, так что разбудите меня в шесть.
Женщина смотрела на Халила открыто, не так, как ливийские женщины, избегавшие даже поднять глаза на мужчин. Он не отвел взгляд, чтобы не вызвать подозрений и определить, не догадалась ли женщина, кто он такой на самом деле. Но, похоже, подозрений у нее не возникло.
– Хорошо, сэр, в шесть утра. Произвести экспресс-расчет?
Халила учили отвечать «да» на такой вопрос, поскольку это означало, что ему не придется еще раз приходить сюда. Он и ответил:
– Да.
– Копию счета вам положат под дверь в семь утра. Могу я еще чем-то помочь вам?
– Нет, спасибо.
– Приятного отдыха.
– Спасибо. – Халил улыбнулся и вышел из вестибюля. Пока все шло хорошо, во всяком случае лучше, чем в мотеле в окрестностях Вашингтона, где пришлось убить клерка. Халил снова улыбнулся.
Он вернулся к машине, подъехал к двери с номером сто девятнадцать и припарковался. Когда он вставил карточку в прорезь замка, тот щелкнул, загорелась зеленая лампочка, и это напомнило ему клуб «Конкистадор». Войдя в номер, он захлопнул дверь и запер ее на задвижку.
Халил осмотрел номер, проверил шкафы и ванную комнату, которая оказалась чистой и современной, но, по его мнению, слишком роскошной – он предпочитал скромную обстановку, особенно сейчас, во время войны с неверными. Однажды мулла сказал ему: «Аллах всегда услышит тебя: и если ты будешь молиться в мечети сытым, и если в пустыне голодным. Но если ты хочешь услышать Аллаха, отправляйся голодным в пустыню.»
Но Халил сейчас был голоден. Он вообще очень мало ел с того момента, как пришел якобы как перебежчик в американское посольство в Париже, а произошло это почти неделю назад.
Халил просмотрел лежавшее на столе меню, но решил не приглашать в номер службу сервиса – не хотелось, чтобы кто-то еще видел его лицо. Мало кому выпал такой шанс, и большинство из них были мертвы.
В мини-баре Халил отыскал банку апельсинового сока, бутылку минеральной воды, пакетик с орешками и плитку шоколада. Опустившись в кресло лицом к двери, полностью одетый, с двумя пистолетами в карманах, он принялся не спеша есть и пить.
Закончив, Халил вернулся в мыслях к своему короткому пребыванию в американском посольстве в Париже. Они его подозревали, но враждебности не проявляли. Сначала его допрашивали военный и штатский, на следующий день их сменили двое других. Они представились как Фил и Питер и сообщили, что прилетели из Америки и будут охранять его по пути в Вашингтон. Халил уже тогда знал, что все будет не так – они полетят в Нью-Йорк, а не в Вашингтон, но Фил и Питер прилетят туда мертвыми.
Вечером перед отъездом его, как и предупреждал Борис, накачали «сывороткой правды», но Халил сделал вид, что ничего не понял. Неизвестно, что они с ним делали, пока он находился под воздействием наркотиков, но это не имело значения. В Триполи ливийские разведчики вводили ему «сыворотку правды» и допрашивали, чтобы проверить, способен ли он противостоять ее действию. И он прошел это испытание без проблем.
Ему говорили, что американцы, скорее всего, не будут проверять его на детекторе лжи в посольстве – дипломаты захотят убрать его из посольства как можно быстрее, – но если все-таки предложат пройти такую проверку, то он должен отказаться, потребовав при этом либо отправить его в Америку, либо освободить. Но американцы обычно действовали по шаблону, а значит, постараются побыстрее увезти его из Европы. Как сказал Малик: «Тебя захотят допросить французы, немцы, итальянцы и англичане. Но американцы, зная это, пожелают оставить тебя только себе. Почти всегда самые важные дела они передают в Нью-Йорк, чтобы можно было отрицать, что они удерживают в Вашингтоне перебежчика или шпиона. Конечно, у них будет намерение позже отвезти тебя в Вашингтон, но я думаю, что ты сможешь попасть туда и без их помощи».