Мы ехали молча, движение было умеренным, а улицы сверкали от падающего апрельского снега. Когда мы подъехали к дому Кейт, я расплатился с водителем, в общую сумму вошла и поездка из аэропорта Кеннеди, и время ожидания у здания ФБР. А еще мне пришлось нести ее чемодан. Что ни говори, а секс не бывает совершенно бесплатным.
Дверь нам открыл швейцар. Его наверняка удивило, что мисс Мэйфилд вышла из дома с чемоданом, а через несколько часов вернулась с тем же чемоданом и с мужчиной. Буду рад, если этот вопрос не даст ему спать всю ночь.
Мы поднялись в лифте на четырнадцатый этаж и вошли в квартиру. Квартира оказалась небольшой, белые стены, дубовый паркет без ковров и минимум современной мебели. Здесь не было растений, картин, скульптур, безделушек, и, слава Богу, не было кошки. Одну из стен закрывали полки с книгами, рядом располагались телевизор и проигрыватель компакт-дисков, динамики которого стояли на полу.
Из комнаты арка вела в кухню, и Кейт прошла прямо туда и открыла шкафчик.
– Виски? – спросила она.
– Да, будь любезна.
Она поставила на небольшой столик бутылку, я подошел и опустился на стул, а Кейт тем временем уже подала два стакана со льдом и налила виски.
– Добавить содовой?
– Нет, спасибо, – отказался я.
Мы чокнулись и выпили. Кейт снова налила, и мы повторили.
– Ты ужинал? – поинтересовалась Кейт.
– Нет, но я не голоден.
– Очень хорошо. А я чего-нибудь перекушу. – Она вытащила из шкафчика какие-то пакеты – то ли с чипсами, то ли с чем-то еще. Затем снова налила виски, прошла в комнату и включила музыку. Зазвучали старые записи Билла Холидея.
Кейт скинула туфли, сняла пиджак и продемонстрировала красивую белую блузку, кобуру с «глоком», ну и все остальное. Пиджак Кейт бросила на кресло, за пиджаком последовала кобура... но все остальное осталось на ней.
Чтобы не пользоваться преимуществом вооруженного человека, я тоже снял пиджак и отстегнул от брючного ремня кобуру.
Кейт посмотрела на часы.
– Надо будет посмотреть одиннадцатичасовые «Новости» – сегодня состоялось три пресс-конференции.
– Ладно, посмотрим.
Кейт поднялась со стула.
– Пойду проверю автоответчик и сообщу в оперативный штаб, что я дома. – Она посмотрела на меня и спросила: – Сказать им, что ты здесь?
– Как хочешь.
– Но в штабе должны постоянно знать твое местонахождение.
– Я понимаю.
– Ну так что, ты остаешься?
– И в этом случае все зависит от твоего желания.
Кейт повернулась и вышла через дверь, которая, наверное, вела в ее спальню или в кабинет. Прихлебывая виски, я размышлял о продолжительности и цели своего визита. Я понимал, что если допью виски и уйду, то мы с мисс Мэйфилд больше не будем приятелями. А если я останусь, то мы все равно уже не будем приятелями. Да, я действительно загнал себя в угол.
Вернувшись, Кейт сказала:
– На автоответчике только твое сообщение. – Она опустилась рядом на стул. – Я позвонила в оперативный штаб.
Не выдержав, я поинтересовался:
– Ты сказала, что я здесь?
– Сказала. У дежурного была включена громкая связь, и я услышала, как после моих слов все дружно захихикали.
Я улыбнулся.
Кейт налила себе еще виски, порылась в пакетах.
– Разве это еда? Вообще-то я умею готовить, но не готовлю. А ты что ешь дома?
– То, что покупаю по дороге.
– Тебе нравится жить одному?
– Иногда.
– А я никогда ни с кем не жила.
– Почему?
– Работа, звонки в любое время суток, командировки. И потом, я держу дома оружие, иногда приношу секретные документы. Опытные сотрудники говорили, что в их время, если женщина-агент жила с парнем, у нее обязательно случались неприятности.
– Возможно, так оно и было.
– Сейчас многое изменилось, но ты же ветеран. Расскажи, какой была жизнь в сороковых годах?
Я улыбнулся, хотя на самом деле ничего смешного в этой подковырке не было.
– Знаешь, я выпиваю, когда нервничаю, – призналась Кейт. – А секс всегда делает меня нервной. То есть когда в первый раз, а не вообще секс. А как у тебя?
– Ну... я испытываю легкое напряжение.
– Значит, ты не такой крутой, каким кажешься?
– Ты меня с кем-то путаешь.
– А кто эта женщина с Лонг-Айленда?
– Я же говорил тебе. Она работает в отделе по расследованию убийств.
– У тебя с ней серьезно? Я не хочу ставить тебя в неловкое положение.
На это я ничего не ответил.
– Многие женщины в нашей конторе считают тебя очень сексуальным.
– Правда? Но я веду себя очень скромно.
– Тут значение имеет не то, что ты говоришь и делаешь, а то, как ты ходишь и выглядишь.
– Но я, по-моему, очень застенчивый.
– Есть малость. А я нахалка, да?
На такой вопрос у меня имелся прекрасный стандартный ответ.
– Нет, ты просто откровенна и прямолинейна. Мне нравятся женщины, которые могут выразить свой интерес к мужчине без всяких хитроумных женских уловок.
– Чушь.
– Может быть. Давай выпьем.
Кейт взяла бутылку и села на диван.
– Давай посмотрим новости.
Я взял свой стакан и присоединился к ней. Кейт включила телевизор. Как раз начался одиннадцатичасовой выпуск.
Их главной темой была история с рейсом «Транс-континенталь» и пресс-конференции. Дикторша сообщила:
– Мы получили сенсационные новости, касающиеся трагедии, произошедшей в субботу в аэропорту Кеннеди с рейсом сто семьдесят пять. Сегодня на совместной пресс-конференции ФБР и Департамента полиции Нью-Йорка были официально подтверждены слухи о том, что пассажиры и экипаж рейса сто семьдесят пять погибли в результате террористического акта, а не несчастного случая. ФБР назвало главного подозреваемого – это ливиец по имени Асад Халил. – На экране появилась фотография Асада Халила. – Эту фотографию мы показывали вчера вечером. Изображенный на ней человек объявлен в международный розыск...
Кейт переключила на Эн-би-си – там рассказывали примерно то же самое, и Кейт проверила еще Эй-би-си и Си-эн-эн. Когда я сам щелкаю каналами, это нормально, но когда это делает кто-то другой – а особенно женщина, – меня это раздражает.
Мы просмотрели несколько вариантов новостей, запись первой пресс-конференции, выслушали представителей ФБР и полиции. Затем на экране появился Джек Кениг и сказал несколько слов о координации усилий ФБР и Департамента полиции Нью-Йорка, однако ни словом не обмолвился об Особом соединении.
Кениг ничего не сказал о Питере Гормане и Филе Хандри, но поведал о смерти Ника Монти, Нэнси Тейт и Мег Коллинз, которых назвал работниками федеральных правоохранительных органов. Умолчав, естественно, о клубе «Конкистадор». По его словам, они погибли в перестрелке с террористом во время его бегства.
Затем репортеры стали задавать вопросы, но основные действующие лица куда-то испарились, а за столом остался один Алан Паркер, напоминающий оленя, которого в лесу внезапно ослепил свет прожекторов.
Некоторое время мы еще слушали разные выступления и заявления, но наконец Кейт выключила телевизор и снова включила музыку.
– А я хотел сегодня вечером посмотреть очередную серию «Секретных материалов», – с сожалением промолвил я.
Кейт промолчала, и я понял, что наступил ответственный момент. Она налила себе виски, и я заметил, что у нее действительно дрожит рука. Я обнял Кейт за плечи, мы пили с ней виски из одного стакана и слушали приятную музыку. Наконец, откашлявшись, я спросил:
– А мы не можем быть просто друзьями?
– Нет. Ты мне даже не нравишься.
– Ох...
Наши губы слились в поцелуе, и не успел я ничего понять, как вся наша одежда оказалась на полу и кофейном столике, а мы лежали на диване совершенно голые, глядя друг на друга.
Если бы в ФБР давали медали за хорошую фигуру, то Кейт Мэйфилд получила бы золотую звезду, украшенную бриллиантами. Правда, я лежал слишком близко, чтобы целиком охватить взглядом ее тело, но, как и большинство мужчин в подобных ситуациях, я в темноте чувствовал пальцами не хуже слепого.