– Очень красиво! Химия прям витает между вами... Думаю на сегодня всё, Марк. И скажи спасибо, Элисон. Это все она! – игриво пропел фотограф и сделал последний кадр.
– Поздравляю ты теперь официально принят в наши ряды! – изрекла она с долей скуки.
Сделала шаг назад, разрывая объятия и широким жестом нарисовала в воздухе сердце.
– Твоя честность и прямолинейность одно из качеств, которые я люблю в тебе, Элис. Ты всегда говорила мне, чего ты хочешь, что ты планируешь сделать, что чувствуешь. Ты была настоящей со мной... – я наклонил голову и покачал ею.
– Что ты хочешь сказать этим?
– Я толкую тебе, что хватит трепать мне нервы, обижаться и пытаться всё поменять. Ты стоящая девушка, и в тебе должно быть меньше колючести и цинизма чем в других? – говорю я, пытаясь не повышать голос.
Элис сделала печальный вид и выдала следующее:
– Если тебе что-то не нравится во мне, то можешь идти отсюда гулять на все четыре стороны. Я никого не держу.
Я подхватил её на руки и утащил в гримерку. Это было верное решение.
– Не хочу привлекать излишнее внимание. – произнес я, закрывая дверь.
Я медленно отпустил её продолжая удерживать в своих объятьях.
– Уясни уже Марк: ты меня не знаешь. Если бы знал, то наверняка бы понял, что я хочу побыть одна, и чтобы меня оставили в покое.
– Сколько раз мы будем отталкивать друг друга?
– Сколько потребуется, пока не разбежимся.
Элисон ведет себя со мной бессердечно и эгоистично, не дорожа тем что имеет сейчас. Очень глупо с её стороны.
– Была бы у тебя хоть капля воображения, ты бы самого начала догадался.
– Я думал ты простила.
– Я не простила. Ясно? Не простила! Я все жду, когда хоть до кого-то дойдет, но нет.
– Пока я хорошо себя веду и говорю правильные вещи все счастливы!
В следующую секунду Элисон отскочила от меня. Она чувствовала себя совершенно разбитой и была эмоционально подавлена.
Всё во мне встрепенулось от желания обнять её снова. И я чувствовал, что она хочет того же, и в этот вечер она не устанавливала правила, будто хотела, чтобы я это знал.
– Как ты мог уйти тогда, не предупредив? Почему ты не догнал меня?
– Элисон...
– Не трогай меня.
Боль в её голосе служит окончательным подтверждением того, что я вел себя как последняя сволочь в тот день. Я всё давно осознал, но зачем ворошить старые раны?
Элисон сейчас только слез не хватает.
– Стой...
– Оставь меня один раз и навеки вечный.
– Элис послушай. Только послушай.
– Что я должна слушать? У нас критические взаимоотношения.
– Прошу меня простить. Пожалуйста... в том, что случилось я искренне раскаиваюсь. Пытался тысячу раз признаться тебе, но не смог. Смелости у меня на это не хватило. Очень боялся потерять тебя...
Я никогда не выглядел в своих глазах настолько жалким.
Я смотрел на неё, с поникшим видом и чувствовал себя настолько жалким, что было аж противно. Наверное, ещё чуть-чуть, и я бы расплакался... удары моего сердца были слышны в этой чертовой гримерке. Я внимательно смотрел на Элис, словно ждал, будто она сейчас улыбнется и скажет, что это всё шутка.
– Все равно не понимаю, почему ты мне не признался? Не поговорил со мной?
Ее голос звучал уверенно, однако выражение лица вовсе не соответствовало тону.
– Я тебе поясняю, потому что боялся потерять тебя и всё разрушить.
Я притянул её к себе, обнял, прижался к ней. Она смущенно погладила меня по спине.
– Элис, тебе совсем не нужно было нести всё это одной.
– Я не умею по-другому.
– Тогда пора учиться.
Притянув к себе ещё ближе, я крепко её обнял, поражаясь тому, как хорошо она мне подходит, словно специально создана для того, чтобы я ее обнимал. В ней есть всё, что нужно чувства, эмоции, искренность такой и должна быть девушка.
Я как обычно стал читать ей нотации.
– Нет оправдания тому как я с тобой обошелся. Но хватит ныть и цепляться за прошлое! Надо быть самодостаточной! Поверь в себя, в свои силы и в возможность своего успеха. С опущенными плечами и грустным взглядом далеко не уедешь.
– Да, ты прав. Ты дьявольски прав. Знаешь я становлюсь такой безумной вру тебе, своему брату.
Она медленно отстраняется.