Когда её голос записан и отредактирован вливаюсь я.
Мое сердце подскакивает к горлу всякий раз, когда я замечаю чью-то фигуру или роскошные каштановые волосы. Но всякий раз это оказывается другая, и с каждой ошибкой моё сердце возвращается на место.
А вот теперь для меня и Элис воцарилась атмосфера горечи и боли.
– Хочешь, чтобы я ушла? – произнесла Элисон, и сама удивилась, что голос у неё дрожит.
Я почему-то думал, что мой герой скажет «нет» или промолчит.
Я ошибся: он сказал «да».
У неё машинально на глаза навернулись слезы, но парень этого не видел. Он сидел не шевелясь.
Элис взяла с кухонного стола сумочку и ключи, схватила лежавший на диване журнал. И как бы красиво сказать ушла, а я до последнего прислушиваясь: надеялся может я догоню её, попрошу остаться, но следуя сценарию всё было в точности наоборот. Но из его, то есть моей спальни выстроенной декорации не доносилось ни единого звука.
Так обрывается история их любви .
Спустя несколько минут после смены локаций.
Я был счастлив проводить время со своей девушкой вместе, даже под прицелом видеокамер. Мне казалось, что сейчас между нами тесная, как никогда, связь, и я надеялся, что всё желаемое получилось.
– Ты имеешь в виду чтото типа свидания? – она тут же краснеет.
– Я что, сказала это вслух? Я сказала это вслух. О, Боже.
Я не могу скрыть свою улыбку и радостные нотки в своём голосе:
– Ага, ты сказала это вслух.
– О, Боже, – простонала Элис, закрыв лицо руками.
– Ты хочешь, чтобы я пригласил тебя на свидание?
Она медленно отводит руки в сторону.
– Да, – шепчет она.
Наши пальцы переплетаются.
– Тогда я приглашаю тебя на свидание.
И вот тишину разорвал первый мужской возглас : «Браво! Продолжайте»
В следующей сцене Элисон танцевала стриптиз возле барного стула в прекрасной телестудии. Камеры смотрели на неё, широко раскрыв черные бессмысленные глаза. Прожекторы удивленно тянули вверх тонкие шеи штативов.
Её танец завораживал, невозможно было оторвать от неё глаз. Такое сочетание сексуальности и безупречности. Тело трепетало как пламя костра, то сжимаясь, то раскрываясь в такт музыки. Это волшебство продолжалось несколько минут, и всё это время в зале было слышно только музыку и звон её каблучков.
Я не сдержался и следуя прописанному сценарию при всех её поцеловал. Наши губы слились в единое целое, и я наслаждался той восхитительной волной, что побежала по моей коже от прикосновений её губ.
Я не спеша отстранился от неё и произнёс:
– С тех пор как мы встретились, я не перестаю думать о тебе. И эта чистая правда.
Элисон смотрит на меня, слегка приоткрыв губы.
– И мне не хватает тебя, но... – она замялась это было по сценарию.
Улыбнулась.
– Я устала быть вечно второй или фальшивой. Ты меня не замечал несколько лет и вдруг заметил. Почему? Или, вернее, почему сейчас? – сказала она совершенно спокойно, не обращая внимания на мои слова.
– Разве это так важно? – мой голос дрожал, и я не сводил глаз с Элисон.
– Это очень важно, – напряжённо сказала Элис, и все замерли, повернув к нам вопрошающие лица.
Это звучало искренне, фальшивости даже я не почувствовал.
В салоне автомобиля нам пришлось пить шампанское и целоваться. Съемочная команда сопровождала нас до номера, немного приближая и отдаляя ракурс, для дальнейшего монтажа.
А теперь мы тут вдвоем милуемся в то время как весь съемочный процесс идёт полным ходом.
Потом снимают интервью и бекстейдж (закулисье).
– Должно быть целоваться перед толпами людьми и ещё перед камерой это ещё тот стресс?
– Нам легко, потому что мы с ним существовавшие друзья и состоявшаяся пара. – подытожила Элис.
– Было бы намного сложнее, если бы приходилось целоваться с кем-то, кого совсем не знаешь. Так что, если в конце концов кто-то из нас должен целоваться в сцене, для нас в этом нет никакой неловкости.
– Нет никакой скованности. – соглашаюсь я.
– И гонорар за работу заплатили и пропиарили, так ещё и удовольствие от процесса с Элисон получили. – замечаю я, подмигивая журналистке.