Я сразу понимаю, что должен выбраться отсюда. Делаю рывок вперед, но чтото мне мешает. Пальцы нащупывают сетку ремней на животе. Они удерживают меня на кровати, как… не могу вспомнить слово…, как смирительная рубашка. Ремни пристегнуты к двум холодным металлическим поручням по обе стороны кровати. Я хватаюсь за них и подтягиваюсь, но лямки впиваются в грудь, и мне удается приподняться лишь на пару сантиметров. Справа от меня закрытое окно похоже, выходит на улицу. Там машины. Такси. Я в Орландо. Я дома.
Но не успеваю я испытать облегчение, как вижу незнакомую женщину. Сиделку. Она пристально смотрит на меня.
– Помогите! – выкрикиваю я.
Но выражение её лица не меняется, будто я ничего не сказал. Я снова пытаюсь вырваться из ремней.
– Не надо так делать, – произносит она мягко.
– Где я?
– Пока ещё дома. Ты лучше успокойся.
Женщина в белом подходит ближе, наклоняется, чтобы расстегнуть мои путы сначала с правой, потом с левой стороны, и её грудь слегка касается моего лица. Когда руки освобождены, я инстинктивно поднимаю правую, чтобы потрогать голову. Но вместо волос и кожи нащупываю лишь хлопковую шапочку. Я срываю её, внезапно разозлившись, и обеими руками начинаю ощупывать голову. Я обнаруживаю, что я как заключенный, бритый до лысины. Черт побери что всё это значит, что за дрянь происходит вокруг?
Это странная женщина отпускает меня на волю, и я сразу же мчусь из комнаты в душ, а затем и к бабушке. Меня переполняет злость, отвращение и что ещё хуже всего разочарование в своей семье.
Мои волосы сбриты, а напоминаем о минувшем облике осталась лишь серьга в ухе. Неужели меня опять призвали или же меня хотят сжить со свету ?
– Грейс, – сказал я, без стука входя в гостиную.
У неё не должно было быть возможности отправить меня прочь. Я не хотел уходить, не поговорив с ней. Всему этому же должно быть логическое объяснение.
Грейс, не отрывая свой взгляд от пейзажа за окном, сказала:
– Дилан, я ждала тебя.
Больше она ничего не произнесла. Это тревожило.
Я приблизился и встал перед ней.
– Нам надо поговорить. – сказал я.
Она оторвала свой взгляд от вида за окном и посмотрела на меня.
– Да, надо.
Я бы мог позволить бабушке вести этот разговор, но не собирался этого делать. Настало время установить некоторые границы.
– По крайней мере, он пришел к вам сам, – со стороны двери раздался голос Микаэлы.
Я рывком поднял голову, чтобы посмотреть на ее физиономию.
– А Микаэла здесь зачем? – тут же выпалил я. – Что она здесь делает? Причем здесь она, зачем ты её притащила?
– Вот ты мне и скажи, Дилан. Расскажи, как ты стал таким уродливым человеком, как внешне, так внутренне? – просит бабушка, резко развернувшись ко мне.
– Как ты могла поступить так со мной? – прорычал я, возмущенно глядя на Микаэлу, а следом и на бабушку.
– Давай всё проясним, Микаэла. – неодобрительно сказала бабушка, глядя в мою сторону.
– Эта сволочь меня изнасиловала... Он был пьян, и плел какую-то ахинею, а потом... –Мика вся дрожала, выплёвывая эти слова в моё лицо.
Я уже ненавидел себя за то, что заставил её так страдать, но это только её вина. Она обманула меня не единожды. Она же просто лживая сука. Актриса черт побери! Ей нужны лишь наши деньги. Грейс, разве этого не видит?
Тут девушка разрыдалась: слезы застилали глаза и стремительным потоком катились по щекам.
– О боже... Милая, мне так жаль.
– Если бы не охранник я бы ничего не добилась... – еле сдерживая себя, продолжила она.
Слезы душили её, а за тем Грейс прижала её к себе и накрыла с головой.
– Да, я причинил ей боль, а теперь и она ответила мне тем же самым! – закричал я, чувствуя, что легким наказанием я сегодня не отделаюсь.
– Дилан, прекрати ... Пока ты мне всё не расскажешь, ты никуда отсюда не денешься! – вдруг взорвалась ещё более громким криком моя бабушка.
– Микаэла лгунья и манипуляторша не верь ничему, что она говорит. – закатывая глаза, ответил я.
– Значит, она всё это выдумала? – пробормотала она, также театрально закатывая глаза, как и я.
– Да! – подтвердил я.
Микаэла отстранилась от Грейс, даже отступила на шаг и, подавшись вперед, вглядывалась в меня.
– Ты просто не знаешь какого это быть в роли жертвы? – выпалила она, стараясь скрыть панику.
– Не знаю. – согласился я.
И я увидел, как она с хитрым, заговорщицким видом качает головой.