– Однозначно.
Девицы позади нас заохали, а я так оцепенела, что не могла пошевелиться.
– Знаете, что действительно нехорошо? – оборвала её Мия. – Нехорошо, если девушки не поддерживают друг друга, когда кому-нибудь из парней взбредёт в голову отколоть такую штуку. Меня это уже просто бесит.
Лайла встала и подалась вперед, опершись руками о стол.
– Сейчас я вам, ваша честь, расскажу одну интересную историю. В старших классах я выступала в группе поддержки нашей команды по лакроссу и встречалась с парнем, игроком, который намыливался попасть в университет по спортивной линии. Я с ним несколько раз переспала. По собственной воле. Но однажды мне этого не захотелось, а ему, видите ли, захотелось. Тогда он повалил меня и взял силой. Те немногие, кому я об этом рассказала (включая мою лучшую подругу Элисон), твердили о том, что будет с ним, если я расскажу об этом. Они все говорили мне: мол, ты уже не девственница, вы встречались, занимались сексом. И я промолчала. Даже маме не сказала. А ведь на теле у меня остались синяки. Я плакала и умоляла этого парня остановиться, но он не остановился. Это, Мисс Дэвис и называется изнасилованием.
Лайла выпрямилась и сложила руки. Я сочувственно улыбнулась ей.
– Так что Дилан Дэй вполне заслуживает того, чтобы сидеть в камере и радоваться, как он хорошо просуществовал свою жизнь. Этот красавец нанес ущерб этой девушке, сидящей здесь, за вашим столом. И я боялась того что, если она на него заявит, кто-то будет паршиво выглядеть? Но паршиво выглядит здесь только она.
– Спасибо, что были так многословны с нами, Мисс Браун. – поблагодарил её судья и поспешно встал.
– Суд присяжных, я предлагаю вам прямо сейчас вынести вердикт, Мистеру Дэйю. – уверенно заявил судья Джексон.
Присяжные совещались недолго. И вскоре восемь человек энергично потянулись к своим местам, одна женщина из коллегии решительно вышла вперёд, оттеснив стоявшего перед установленным в зале микрофоном самого Дилана.
– Итак, мы предлагаем выплату денежной компенсации жертве насилия в размере пяти тысяч долларов и направить виновного в лечебное учреждение на лечение для установления диагноза заболевания, полноценного обследования с целью выявления причин заболевания, назначением перечня медикаментов и препаратов, применяемых при общем лечении граждан. – твёрдо сказала она.
– Вердикт присяжных заседателей принят. Суд вынес оправдательный приговор. – важно проговорил судья.
Судья Джексон стукнул молотком. Слушание закончилось, и я вздохнула с облегчением. Но я хочу подойти к нему. Хочу увидеть, как ненависть заполняет его глаза. Глупо. Я проиграла, а Дилан выиграл.
Я оказалась наивной, а он оказался во всем прав. Я чувствую, что меня обвели вокруг пальца и использовали. Просто замечательно. Пусть выгода для меня будет и невеликая, но деньги лишними не бывают.
Позже я сижу в своей старой спальне, в доме моего детства, ем мороженое и бездумно смотрю в телевизор. Валяясь в кровати, я желаю, чтобы этот день прошёл без чьих-либо напоминаний о нём. Моя спальня совсем не изменилась, то же постельное бельё с цветами, скомканное подо мной, и того же цвета обои на стенах.
Я здесь не была больше двух месяцев.
Сегодня должен был быть самый счастливый день в моей жизни. Но этого не произошло его не посадили.
– Мика? – произносит моя мама Мэгги, стуча в дверь. – Ты в порядке?
– Да, – отвечаю я и киваю, когда она подходит к моей кровати, где я овощем пролежала целый день.
– Бруклин заказывает пиццу, дорогая, хочешь спуститься и поесть?
– Нет, – я отрицательно покачиваю головой.
Я убавляю громкость телевизора и иду в ванную. Я бросаю взгляд в зеркало и понимаю, что выгляжу просто ужасно. Моё лицо выглядит уставшим, под глазами виднеются мешки, а прямые черные волосы зачесаны назад.
На часах почти два часа ночи, когда я слышу поднимающихся наверх маму и сестру. Я уже не сплю, но понимаю, что не могу лежать и обманывать себя, что засну в любой момент. Слыша, что они скрылись дальше по коридору, я спускаюсь вниз, чтобы попить и подумать, какой фильм я хочу посмотреть, когда вернусь в кровать и буду пытаться вылечить бессонницу. Я прохожу на темную кухню, которую освещает только лунный свет, и открываю холодильник, чтобы найти сок.
Проблема в том, что я не хочу не с кем видеться, Лайлой, Кристофером и не хочу, чтобы кто-то видел меня или сочувствовал мне из-за моей жалкой жизни. Но я все равно собираюсь вернуться к истокам своей неудавшейся модельной карьеры в предстоящем году как ни в чём не бывало, когда всё благополучно уляжется.