– Да, но я все же хочу, чтобы вы продолжили обследование. На всякий случай, – проговорил он.
Я чуть не рассмеялся вслух.
– Зачем?
– Ваши анализы крови еще не пришли, поэтому лучше перестраховаться.
– Хорошо. Я продолжу курс.
Через день доктор перезвонил мне снова.
– Готовы анализы крови. – сообщил он.
– Какой диагноз?
– Вам необходима глубинно-психологическая терапия.
– Она мне не нужна.
– А ваша бабушка считает, что она просто необходима вам сейчас?
В итоге меня против воли поместили в реабилитационный центр. Да как они смели поместить меня сюда? Моя злость перекрывала все остальные эмоции, даже страх, и я сорвался.
– Дилан присяжные считают, что у тебя может быть биполярное расстройство, а сейчас как раз фаза мании. – сказала Грейс. – В любом случае тебе надо к психиатру.
Биполярное расстройство.
Быстрый поиск в гугле вывел меня на буклет Национального института психического здоровья, в котором был опросник. «Расстройство мозга, вызывающее необъяснимые перепады настроения» (да!); «часто возникает в период 16–20 лет или в начале самостоятельной взрослой жизни» (тоже да); «состояние чрезмерного счастья называется «маниакальной фазой»; сильная грусть и ощущение безнадежности – «депрессивной фазой» (да, да и еще раз да – это объясняет мои противоречивые эмоции).
– Скажите честно, – проговорил мой второй лечащий врач, словно готовясь услышать от меня страшную тайну, – никто вас не осудит. Сколько алкоголя вы употребляете в день?
– Ну, если честно примерно 0,5 литра в день.
Доктор Бейли сделал запись в своем блокноте. Тогда я не знал, что врачи обычно умножают количество алкоголя, сообщенное пациентами, на два или три, потому что пациенты часто лгут о своем пристрастии к спиртному.
– Наркотики употребляете?
– Нет. В последний раз пробовал в подростковом возрасте, – ответил я.
Доктор Бейли улыбнулся.
Вечером этого же дня, приставленный ко мне шофер отвез нас к кирпичному особняку, где жила и принимала Сара Левин, психиатр. Я с моей сиделкой по имени Тори подошел ко входу и позвонил в домофон.
– Заходите и подождите в приемной. Я сейчас буду.
– Заходите, – сказала доктор Левин.
Женщина указала мне на кожаное кресло:
– Надеюсь, вы не возражаете: я всегда фотографирую своих пациентов для архива. – Доктор Левин указала на «полароид», который держала в руках.
Я выпрямился, не зная, улыбаться мне или смотреть серьезно.
– Итак, расскажите, почему вы здесь, – проговорила психиатр, протирая очки.
– У меня биполярное расстройство.
– Простите, что? – встрепенулась она. – Повторите.
– Биполярное расстройство.
Она кивнула, как будто соглашаясь со мной:
– Вы принимаете лекарства от этого расстройства?
– Да. Мне прописали курс.
Доктор Левин спросила, испытывал ли я нечто подобное раньше, и записала: «Приступы гипомании случались, сколько себя помнит. Всегда много энергии. Бывают негативные мысли. Никогда не думал о самоубийстве».
В итоге доктор Левин пришла к выводу, что я переживаю «смешанную фазу» – то есть типичное для страдающих биполярным расстройством состояние, включающее как маниакальные, так депрессивные эпизоды. Она приподняла и опустила несколько толстых книг на своем столе, нашла блокнот с рецептами и выписала мне зипрексу – антипсихотическое средство, которое прописывают при расстройствах настроения и мышления.
Тори каждый день умоляла, чтобы я продолжал принимать прописанные таблетки.
– Ради меня. – причитала она. – Пожалуйста, прими таблетку.
Девушка была прелестна, как пирожное из кондитерской.
Взъерошенные белокурые волосы, молочно-белая кожа, добрые васильковые глаза.
Идеальное сочетание для уговора. И я принимал. Даже в тот период, когда я едва себя узнавал, порой на поверхность проступали проблески «настоящего» Дилана – тот, который не хотел причинять боль близким, но причинял. Вспоминая то время, я думаю, что именно поэтому, несмотря на весь хаос, что происходил в моей голове, я часто делал так, как сам того хотел, идя против всего окружения.
В ту ночь, когда будильник у кровати снова прозвонил в полночь, я вздрогнул и поднял голову.
Чертовы таблетки. Они меня поработили. Я схожу с ума! Мне нужно очистить организм от них.
«Вызови рвоту, избавься от них!» – твердил голос в голове. Я скинул простыни и вскочил с кровати. Прошел по коридору в ванную, включил кран и встал на колени перед унитазом. Сунув два пальца в рот, надавил на язык, и вскоре пошел сухой рвотный рефлекс. Я надавил снова. Тонкая струйка белой жидкости. Меня не рвало, потому что я уже не помнил, когда в последний раз нормально ел. Я спустил воду, повернул кран и стал ходить по ванной тудасюда.