– С чего это? Раньше ты не жаловался.
Она облизывает красные губы, и наверняка кому-то это может показаться сексуальным, но у меня лишь вызывает тошноту.
– Я точно помню, как сказал, что больше не хочу тебя.
Губы Микаэлы вытягиваются в тонкую линию.
– А я не раз просила тебя не разговаривать со мной в таком тоне.
– Я буду говорить с тобой как захочу.
Я выплевываю эти слова и снова бросаю быстрый взгляд на дверь.
Я смотрю на разбросанную на полу одежду Микаэлы: вульгарное мини-платье, кружевное белье, пару туфель на шпильках.
Я хватаю её туфли и бросаю их на кровать.
– Мне нет до тебя никакого дела, катись отсюда куда подальше!
Она бросает туфли обратно в меня. Одна каблуком царапает мне грудь, и обе падают на пол.
– А ты заставь!
Я сжимаю рукой затылок. Вышвырнуть её насильно единственный вариант, который у меня есть.
– Одевайся, – мой громкий шепот похож на шипение. – Разговор окончен…
Я замираю, услышав звуки шагов в коридоре и звук своего имени.
Голос Элис раздается уже прямо за дверью.
– Ой, как славно, Элисон тоже уже дома. – говорит Мика, а у меня в ушах грохочет неровный пульс. – Может позовешь её к нам третьей?
Я бросаю всё, что было у меня в руках, и кидаюсь вперед. Схватив Микаэлу за руку, я пытаюсь стащить её с кровати, но эта дрянь дергает меня вниз. Я изо всех сил стараюсь не трогать её голое тело и в итоге теряю равновесие. Она тут же пользуется этим и прижимается к моей спине. В ушах звенит её тихий смех, а накачанные силиконом сиськи касаются моей кожи.
Я в панике наблюдаю, как поворачивается дверная ручка.
– Как так можно я же беременна, и ребенок между прочем твой, – возмущается Мика.
Дверь распахивается. Прелестное личико Элис смотрит прямо на меня. Я наблюдаю, как выражение безмятежности на нём сменяется полным шоком.
– Дилан!
Хихиканье Мики доносится как будто издалека. Я смотрю на сестру, но не вижу её. Мне нужно сказать хоть что-то, но я молчу, охваченный паникой, лихорадочными размышлениями.
Элис открывает рот и что-то говорит. Но я не слышу ни слова. Меня закрутило в вихре из чувства вины и ненависти к самому себе, и я никак не могу вырваться оттуда.
Громкий хлопок двери выводит меня из ступора. Но не полностью. Я до сих пор не могу пошевелиться. Даже дышать удается с трудом.
Я соскакиваю с кровати, не обращая внимания на то, как сильно трясутся руки, и бросаюсь к двери.
– Серьезно? – раздается довольный голос девушки. – Побежишь за ней оправдываться?
Охваченный яростью, я резко разворачиваюсь к ней.
– Клянусь богом, Микаэла, если ты не уберешься из моей комнаты ко всем чертям, я сам вышвырну тебя отсюда.
Папа всегда говорил, что мужчина, поднявший руку на женщину, опускается ниже некуда. И я никогда не ударил ни одну женщину. У меня и желания такого не возникало до тех пор, пока я не познакомился с Микаэлой Рой.
Она не обращает никакого внимания на мою угрозу и продолжает дразнить, высказывая вслух всё мои страхи.
– Выметайся, – я выплескиваю на Микаэлу всё своё раздражение.
– А ты не хочешь узнать пол ребеночка?
– Нет. Не хочу.
Я всматриваюсь в её стройное обнаженное тело и вижу, что живот чуть-чуть выдается. К горлу подступает тошнота. Значит, стерва не соврала нам, она действительно беременна.
– У тебя ничего не выйдет, это не мой ребенок, – рычу я.
– Я решаю, чей он, а не ты, – холодным тоном отвечает она.
– И где доказательства?
– Мне не нужны доказательства. Моё слово против твоего, а когда будут готовы тесты на подтверждение отцовства, на моем пальчике уже будет красоваться кольцо.
– Удачи тебе.
Она хватает меня за руку, когда я пытаюсь обойти её.
– Мне не нужна удача. У меня есть ты.
– Нет. И я никогда не был твоим, – я стряхиваю с себя её руку.
– Анализы ДНК покажут, что он не мой.
– Может, и так, – щебечет Мика, улыбаясь.
Я никогда ещё не встречал никого настолько изворотливого, как она.
Глава 20
МИКА
Тот день, когда я призналась и меня выгнали из дома…Тот день, когда я узнала о своем интересном положении…
Уже два дня меня ежедневно рвало. И сейчас я стояла и выбирала в магазине тесты на беременность. Я не знала, кому еще позвонить, кроме моей сестры, и когда она услышала дрожь в моем голосе, то через двадцать минут уже парковалась перед нашим домом. Хотя Бруклин была рациональной реалисткой, как моя мама, она не была такой бессердечной. Она любила мою творческую натуру и эксцентричность в поведении, и я знала она сделает все, чтобы помочь мне.