– Дилан твоя жизнь — это сплошной праздник, удовольствия и беспечности. Скоро тебе двадцать два года, а ты живешь на всем готовом и даже не испытываешь за это чувство благодарности.
То ли упрек, то ли забота в голосе.
– И я безумно благодарен, Элис. Но проблема совершенно в другом я не могу полюбить девушку в романтическом плане. Практически никто у меня не вызывает надолго интереса кроме тебя. Иногда я ловлю себя на мысли, что мне никто не нужен. Хорошо, что ещё не слишком поздно для таких откровений.
Она смотрит на меня улыбаясь. Потом задумчиво говорит:
– Впервые слышу от тебя нечто подобное. С каких пор тебя стали интересовать подобные вещи?
– Я хочу просто кого-то полюбить. – честно признался я.
Я медленно шагнул к ней.
– Элис! – окликнул я её.
– Что ещё?
– Сейчас... сейчас у меня нелегкие времена. Ты должна это знать.
Я снова разбушевался, желая поиграть с ней.
– Да? И в чём причина?
– Моя жизнь серая и скучная. Вокруг меня не происходит ничего драматического.
– И в чём проблема? Устройся на банальную работу и в конце концов придет здравый смысл.
Элис мило улыбается и выглядит умной, когда дает мне советы о чем-то положительном.
Эта и есть женская сила, которая чувствуется в ней до сих пор.
– Как будто это так просто, – ворчу в ответ.
– Не просто, конечно. Но и не так сложно, как девушке в том же возрасте.
– Что ж, это хорошо, – я замолкаю, но после долгой паузы вдруг спрашиваю:
– Правда или вызов?
Сестра улыбается с недоверием.
– Вызов, – отвечает она, особо не задумываясь.
С искрившимся смехом в ее серых глазах она ведет меня в дом. Мы с такой легкостью разговариваем обо всем и в то же самое время ни о чем как в старые добрые времена.
– Хочу, чтобы такого меня слышала и видела только ты.
– Знал бы ты, милый братец, что сейчас надо мной висит проблема, которая тебе и не снилась.
– Ты фантазируешь, милая.
– Не знаю, но обещаю с ней разобраться. Стоящей ночи!
Она уходит и наверняка ждет, что я её окликну, но я заставляю себя не делать этого.
Я иду в душ, а потом собираюсь голым улечься в свою постель.
Лежа вот так, в темноте, я представляю, как она войдет, и я ее поцелую и дам волю непостижимому.
Во сне у меня всё происходит с ней мгновенно, а в жизни все мало-помалу. Во время сна мой разум как бы остается активным в мире образов, сотканных из воспоминаний и переживаний и формирует единую картину происходящего.
Противоестественно только, то что сестра умная, красивая, а богатство и тусовочная жизнь — это лишь общий фасад ее манеры общения. И ее решение измениться не более чем спонтанность, которую не прочь испытать мое либидо.
Я люблю женщин, люблю их запах, их тела, их движения... И люблю Элис. Да я просто помешанный!
«Утро добрым не бывает», – думал я сквозь сон, – «и не важно, веселился ты всю ночь или работал».
Я проснулся довольно поздно, уселся на кровать, упорно пытаясь понять, что, собственно, меня разбудило.
Данное конкретное утро добрым не было тем более. В отличие от вечера, с которым это иногда случается.
После утренних процедур одеваю домашнюю одежду и спускаюсь на кухню.
– Кофе готов и печенье тоже... – произносит Элис, обращаясь ко мне.
И тут зарисовывается одно, огромное, но! Это «ненаглядному» Марку.
Марк, проходя в гостиную улыбается ей. Я вижу, как он садится рядом, проводит большим пальцем по её губам, затем ведёт им ниже и целует её в губы. У меня всё прояснилось в глазах, когда я увидел, как они обнимаются и целуются.
Невольно ко мне пришла мысль что она намеренно с ним играет в двусмысленную игру, и да меня как ни странно ничуть это не задело.
Это была самая длинная прелюдия, какую я только видел, «Ромео и Джульетта».
Сестра протягивает ему чашку и свежее печение с шоколадной крошкой.
– Я сделала как было написано в рецепте.
– Это восхитительно! – произносит, он, кусая с её рук.
Я вздыхаю, затем захожу на кухню и говорю:
– Доброе утро, – подхожу и целую её в щеку.
– И тебе! – произносит она, ничуть не смутившись.
Элис протягивает мне как обычно стакан с прохладной лимонной жидкостью, и я принимаю его.
– Привет, – хрипло произносит Марк, заставив себя перестать улыбаться.
– Привет, – произношу я с самой доброжелательной улыбкой, на какую только способен.
Элис протягивает мне печенье. Смотрит с подозрением.