Теодор мечтал о восстановлении старой веры, Холлард хотел вернуть семье прежнее влияние в политике. Как там их девиз? «Бог, политика, война». Ради Бога и возвращения в политику они ввергнут страну в войну с Гиемоном, стоящим за спиной Дайруса. То, что именно в Барундию отправился Теодор, тоже подтверждало наличие заговора, указал в записях Георг. От признаний Холларда у него порой темнело в глазах, он едва удерживался от того, чтобы расправиться с ним собственноручно. Холлард пытался обвинить Катрейну и Маю – Георг с помощью Тимака добился того, чтобы он взял свои слова обратно.
Спать пришлось во дворце: король ясно дал понять, что, пока Георг не представит окончательный доклад, домой его не отпустит. Георг смирился.
Наутро, узнав о возвращении Алекса, Георг сделал вывод: принц не нашёл в себе сил ни выступить против отца, ни добить врагов короля. Если бы мальчишка догадался захватить святошу-изменника, Айварих, возможно, на радостях выпустил бы Катрейну. В показаниях всё чисто – Георг об этом позаботился, – а страх перед Гиемоном мог вынудить Айвариха вернуть прежней жене почёт и уважение. Нужно убедить Айвариха, что смерть Катрейны неизбежно приведёт к войне с Гиемоном.
Единственное, что по-настоящему его беспокоило: он так и не узнал имя отравителя Тории. Ни один из арестованных его не назвал несмотря ни на какие пытки. Они обвиняли друг друга, Маю, Катрейну, Карла, даже Торию – то ли в неосторожности, то ли в попытке отравить короля, – а под особо изощрёнными пытками оговаривали самих себя, но Георга не убедили. По его мнению, ни один из них не знал убийцу, потому что ни один не сообщил верное название яда, ни один не сказал, кто его сделал и как. Самое большее, чего он добился, это обвинений против Маи, хотя доказательств никто не привёл, не сообщил, где она прячется. Если она и сделала это, то не Ривенхеды стояли за ней.
Георг хотел найти её, заставить признаться в убийстве королевы Тории – и одновременно он боялся, как бы она не указала на Катрейну. Не потому, что это правда, а потому, что так хочет король. Вот если бы поговорить с ней наедине… Сиверс мог знать, где она, – Георг отлично помнил, как он целовал ей руку на улице, с ним же она встречалась в день убийства, – но расспросить его сейчас невозможно.
Георг решил зайти с другого конца: раз король действительно хотел найти убийцу, стоит намекнуть Айвариху, что смерть Тории более всего выгодна Крису и Алексу. Заговор Ривенхедов уже скомпрометировал старшего сына, младший виновен в убийстве брата Тории. Если Айварих отвлечётся на сыновей, то может забыть о Катрейне. Конечно, недоказанные обвинения против сыновей короля могут дорого обойтись Георгу, но это волновало его меньше всего. Будь у него шанс допросить принцев, провести нормальное расследование, он бы выяснил правду! Увы, королю правда не нужна, так пусть получит подозрения! Остаётся ещё Мая – можно обвинить её, надеясь, что она не найдётся и не опровергнет ложь. Мая могла действовать без согласия Катрейны, в пользу Алекса, например. Для приговора Катрейне даже королю понадобится убедить коллегию судей. Георг постарается, чтобы ему нечем было на них давить.
***
– Ваше Величество, я уверен, что она ни в чём не виновата! Умоляю, выпустите Катрейну. – Алекс наклонился над столом, за которым сидел отец. Айварих, не выпуская из рук какой-то документ, поверх него мрачно посмотрел на сына:
– Алекс, я устал выслушивать твои жалобы! Не смей больше лезть ко мне с этим вопросом! Ты, кажется, не воспринимаешь её как угрозу? Тебе мало, что её семья хочет меня погубить? Все Ривенхеды с радостью посадили бы на трон Дайруса вместо меня. Довольно об этом, или тебе придётся поговорить с Ворнхолмом, если мне не веришь.
– Под пытками кто угодно признался бы…
– Пытки лишь подтвердили мои подозрения. А вот ты меня разочаровал. Как ты посмел отпустить доминиарха?
– Ваше Величество, я бы никогда не подумал, что он решится стать союзником Гиемона…
– А я вот считал тебя достаточно умным. Неужели я был неправ? Или ты что-то скрываешь? – глаза отца, покрасневшие и какие-то мутные, пристально смотрели на сына, отчего по спине поползли капли холодного пота. Алекс не решился сказать о предложении, сделанном доминиархом.
– Ваше Величество, как вы можете…
– Я – король! Я могу всё! Ты обязан был привезти Теодора, но дал ему уйти, чтобы плести заговоры против нас! Иногда мне кажется, что и ты участвуешь в заговоре! – Айварих резво встал, порвав при этом исписанную бумагу, которую держал в руках. Он этого даже не заметил.
Алекс поражённо смотрел на отца. Они с Риком вернулись в Нортхед вчера. Первое, что сделал король – устроил сыну настоящую истерику из-за сбежавшего Теодора. Когда Алекс заикнулся насчёт Катрейны, Айварих попросту выставил сына за дверь, после чего Карл Немой жестами попросил не беспокоить короля до утра. Слова доминиарха невольно пришли на ум. Король не в себе. Неужели Теодор был прав? Отец никогда не вёл себя так странно.