Дальше всё произошло быстро. Айварих зачитал приказы о поисках и аресте Райгарда Сиверса, Ноэля Сиверса, Маи Бадл, а под конец вынул бумагу, скреплённую королевской печатью. Это был её собственный приговор – она поняла это до того, как прозвучали первые слова. Потом Катрейну отвели в соседнюю комнатку и оставили ждать: её должны под охраной доставить в одну из камер дворцовой тюрьмы, чтобы завтра отправить на плаху. Катрейна, оглушённая приговором, не пыталась протестовать. Она не знала, сколько просидела здесь.
Кто-то вошёл, она не оглянулась. Шаги приближались – она нехотя открыла глаза и посмотрела на вошедшего. Перед ней стоял Георг Ворнхолм. Она с трудом встала, молча глядя на него.
– Катрейна, я вытащу вас отсюда, – Георг смотрел на неё не так, как в юности: в его глазах читались не страсть и робость, а ярость и решимость. Ей было всё равно, она больше не боялась.
– Вы? Зачем?
– Я… – он заколебался. – Я не позволю им убить вас. Катрейна, вы можете меня ненавидеть, но позвольте мне спасти вас. Всё уже готово, я увезу вас к вашей сестре.
Она покачала головой и слабо улыбнулась. Георг Ворнхолм, кажется, её всё-таки любил. Только это неважно.
– Я не побегу, – она говорила устало. – Моя судьба здесь, где умерли все мои дети и братья. Прошу вас, проследите, чтобы Айварих похоронил меня рядом с кем-нибудь из них.
Она подняла на него взгляд и сквозь набежавшие слёзы заметила, как скривилось его лицо и потухли серые глаза.
– Я устала, Георг, я хочу умереть. Я должна была умереть вместе с моим последним ребёнком. Тогда Бог зачем-то сохранил мне жизнь. Вы – не Бог, Георг, вам это не под силу.
– Ради вас я готов на всё…
– Ради меня вы… – она вдруг вспомнила, о чём могла попросить. – Если вы действительно хотите сделать для меня что-нибудь… – нерешительно начала она.
– Что угодно, – твёрдо пообещал он.
– Помогите Рику, умоляю вас. Ни он, ни Мая не виноваты, я уверена!
– А то письмо?
– Нет, – Катрейна покачала головой. – Вы не там ищете, Георг, на этот раз вам придётся поверить мне на слово без ваших пыток, – она выдавила из себя улыбку. – Или уходите и забудьте мои слова.
– Райгард Сиверс и Мая Бадл. Вы просите меня позаботиться о них?
– Вы исполните мою просьбу?
– Клянусь, что сделаю для них всё то, что сейчас готов сделать для вас!
– Тогда благослови вас Бог, Георг. Я… прощаю вам гибель моего брата. Я понимаю, что вы хотели мести. Я сожалею о смерти вашего брата. Если бы вы знали…
– Если бы я знал, что этим кончится, я бы скорее умер сам. – Георг казался белым, как покойник, словно это не она, а он собирался на погост. – Если бы он согласился на нашу свадьбу, всё было бы по-другому!
– Райгард говорил, что иначе нельзя. Я спрашивала про Томара, но Райгард не сказал, почему они поссорились.
– Будь проклята эта вражда! Единственное, что осталось с тех пор, это моя любовь к вам!
– Не надо, – она коснулась его руки. – Живите, Георг, постарайтесь забыть старые чувства, на которые некому ответить. Простите меня за то, что я невольно внушила их вам. – Она всмотрелась в его черты, отмечая, что шрам хоть и изуродовал лицо, оно всё же осталось привлекательным.
Где-то послышался шум, Катрейна отшатнулась. Ей больше нечего сказать. Когда двери открылись, она шагнула к своим тюремщикам. Шестеро – не много ли на одну больную женщину? Двое стражников встали по обе стороны от неё, ещё четверо, включая барона Орланда, подошли к Георгу.
– Барон Георг Ворнхолм, по свидетельству королевского палача вы обвиняетесь в подделке показаний в пользу Катрейны Ривенхед, а следовательно, в содействии государственной измене. Также вам вменяется в вину подготовка её побега, в чём вы сами только что признались. Вы же помогли бежать вдове изменника Ульрика Холмкреста Сиэлле Ривенхед. Кроме того, вы сфабриковали ложные улики против принца Крисфена и принца Алексарха. По приказу Его Величества, вы арестованы и будете подвергнуты допросу королевским палачом!
Она заметила, как Георг бросился к ней. Руки стражей быстро его остановили. Катрейна потеряла сознание.
Глава 16. Последний акт
Самайя чувствовала, как кости скрипят от недостатка движения. Подвал она ненавидела, но Дим упрямо требовал оставаться здесь. Сколько оставаться? Полтора месяца она не могла помыться, постирать одежду, подышать свежим воздухом.
Вчера Дим не пришёл, сегодня прибыл чуть свет: проскользнул в проём и остановился. Самайя похолодела. Что-то случилось. Дим с порога бросил: