Кажется, Георг растерялся, услышав это. Когда он попытался что-то сказать, король велел ему замолчать и добавил, глядя Катрейне в глаза, что у Ноэля были причины, чтобы вернуть трон Кройдомам, правда, дорогая? Айварих не сказал вслух, что Рик сын Анны — никто не посмел требовать у него объяснений.
Напоследок Айварих припас шифрованное письмо, адресованное Катрейне. Гиемон интересовался отношением сканналийцев к идее воцарения Дайруса, спрашивал, удалось ли Мае Бадл отыскать сведения о смерти Байнара, обещал помочь в возврате истинной веры. Письмо, как сказал Айварих, нашли у одного из послов. Его расшифровал Сильвестр через два дня после смерти Тории. Катрейна пробормотала, что Гиемон не мог такого написать, подтвердив, что почерк принадлежит ему и шифр ей знаком.
Дальше всё произошло быстро. Айварих зачитал приказы о поисках и аресте Райгарда Сиверса, Ноэля Сиверса, Маи Бадл, а под конец вынул бумагу, скреплённую королевской печатью. Это был её собственный приговор — она поняла это до того, как прозвучали первые слова. Потом Катрейну отвели в соседнюю комнатку и оставили ждать: её должны под охраной доставить в одну из камер дворцовой тюрьмы, чтобы завтра отправить на плаху. Катрейна, оглушённая приговором, не пыталась протестовать. Она не знала, сколько просидела здесь.
Кто-то вошёл, она не оглянулась. Шаги приближались — она нехотя открыла глаза и посмотрела на вошедшего. Перед ней стоял Георг Ворнхолм. Она с трудом встала, молча глядя на него.
— Катрейна, я вытащу вас отсюда, — Георг смотрел на неё не так, как в юности: в его глазах читались не страсть и робость, а ярость и решимость. Ей было всё равно, она больше не боялась.
— Вы? Зачем?
— Я… — он заколебался. — Я не позволю им убить вас. Катрейна, вы можете меня ненавидеть, но позвольте мне спасти вас. Всё уже готово, я увезу вас к вашей сестре.
Она покачала головой и слабо улыбнулась. Георг Ворнхолм, кажется, её всё-таки любил. Только это неважно.
— Я не побегу, — она говорила устало. — Моя судьба здесь, где умерли все мои дети и братья. Прошу вас, проследите, чтобы Айварих похоронил меня рядом с кем-нибудь из них.
Она подняла на него взгляд и сквозь набежавшие слёзы заметила, как скривилось его лицо и потухли серые глаза.
— Я устала, Георг, я хочу умереть. Я должна была умереть вместе с моим последним ребёнком. Тогда Бог зачем-то сохранил мне жизнь. Вы — не Бог, Георг, вам это не под силу.
— Ради вас я готов на всё…
— Ради меня вы… — она вдруг вспомнила, о чём могла попросить. — Если вы действительно хотите сделать для меня что-нибудь… — нерешительно начала она.
— Что угодно, — твёрдо пообещал он.
— Помогите Рику, умоляю вас. Ни он, ни Мая не виноваты, я уверена!
— А то письмо?
— Нет, — Катрейна покачала головой. — Вы не там ищете, Георг, на этот раз вам придётся поверить мне на слово без ваших пыток, — она выдавила из себя улыбку. — Или уходите и забудьте мои слова.
— Райгард Сиверс и Мая Бадл. Вы просите меня позаботиться о них?
— Вы исполните мою просьбу?
— Клянусь, что сделаю для них всё то, что сейчас готов сделать для вас!
— Тогда благослови вас Бог, Георг. Я… прощаю вам гибель моего брата. Я понимаю, что вы хотели мести. Я сожалею о смерти вашего брата. Если бы вы знали…
— Если бы я знал, что этим кончится, я бы скорее умер сам. — Георг казался белым, как покойник, словно это не она, а он собирался на погост. — Если бы он согласился на нашу свадьбу, всё было бы по-другому!
— Райгард говорил, что иначе нельзя. Я спрашивала про Томара, но Райгард не сказал, почему они поссорились.
— Будь проклята эта вражда! Единственное, что осталось с тех пор, это моя любовь к вам!
— Не надо, — она коснулась его руки. — Живите, Георг, постарайтесь забыть старые чувства, на которые некому ответить. Простите меня за то, что я невольно внушила их вам. — Она всмотрелась в его черты, отмечая, что шрам хоть и изуродовал лицо, оно всё же осталось привлекательным.
Где-то послышался шум, Катрейна отшатнулась. Ей больше нечего сказать. Когда двери открылись, она шагнула к своим тюремщикам. Шестеро — не много ли на одну больную женщину? Двое стражников встали по обе стороны от неё, ещё четверо, включая барона Орланда, подошли к Георгу.